шестьдесят, а может, и шестьдесят пять. От карих глаз к вискам расходились лучами невероятно частые складочки — тесно, одна подле другой.
— Ну, молодая дама, куда именно в Прюфенинге изволите ехать?
Она назвала адрес.
Когда машина тронулась, Сибилла выжидающе посмотрела на Кристиана.
— Так вот, — спросила она тихо, — что ты всё-таки думаешь насчёт Рози? Ты ведь сразу был так уверен, что это она позвонила. Значит, ты наверняка думал и о том, зачем она это сделала.
Кристиан пожал плечами.
— Нет, честно говоря, ещё не думал. Я не знаю, зачем она это сделала. Но ты ведь должна признать, что больше некому. Если даже пол… — он бросил быстрый взгляд вперёд, однако водитель, казалось, целиком сосредоточился на дороге и к тому же прибавил громкость музыки, — если даже Виттшорек говорит, что это была Рози… — продолжил он вполголоса.
— Но он этого вовсе не говорил. Он лишь сказал, что звонила женщина, а имени она не назвала. И он уверен только в том, что это была не Эльке.
— А кто тогда остаётся, кроме этой женщины?
— Никто, — ответила она и отвернулась к окну со своей стороны, не замечая по-настоящему того, что мелькало за стеклом.
Никто. Слово отдалось в ней эхом. Слово, которое было ответом на все её надежды. Причиной всего её отчаяния.
Кто у неё остался из прежней жизни? Никто.
К кому она может обратиться, кого попросить о помощи? Никого.
Кто в этой чужой, кошмарной реальности верит, что она — это она? Никто.
Кроме, быть может, Армина Браунсфельда.
Она проморгалась, прогоняя влажную пелену с глаз, и принялась искать среди проплывающих домов хоть что-нибудь знакомое. Ничего не нашла.
А что, если даже полиция… — «Я сознательно позволил вам уйти. Неужели вы думаете, что я сделал бы это, не позаботившись о том, чтобы знать, куда вы направитесь?»
Она обернулась и обнаружила, что позади них едет сразу несколько машин. Может, в одной из них сидят полицейские, которые непрерывно докладывают Виттшореку, где она сейчас находится?
Ну и пусть. Какой у меня выбор.
Никто из них не произнёс ни слова на протяжении последнего километра. Когда такси остановилось и Сибилла увидела табличку из оргстекла рядом с входной дверью маклерского бюро, она перевела дух.
Кристиан протянул водителю купюру и отмахнулся, когда тот полез в свою большую чёрную сумку за сдачей.
Они вышли, и Сибилла почувствовала, что у неё дрожат колени.
Что, если Браунсфельд тоже меня не узнает? Ничего! Он меня узнает! Не может быть, чтобы все были в сговоре и сообща ополчились против меня.
— Ну что ж, вперёд, — Кристиан положил ей руку на спину, и Сибилла ощутила, что прикосновение ей неприятно.
Она двинулась к двери; с каждым шагом сердце билось всё чаще. У входа она обернулась. Кристиан стоял не рядом, а в нескольких шагах в стороне, прислонившись к фонарному столбу, и молча смотрел на неё.
— Ты не зайдёшь? — спросила она удивлённо.
Он покачал головой.
— Я подожду тебя здесь. Не хочу своим присутствием сбивать этого человека с толку.
А зачем тогда вообще поехал, Кристиан Рёсслер?
Сибилла сделала последний шаг и открыла дверь.
Армин Браунсфельд сидел за своим письменным столом, стоявшим в глубине просторного помещения, визуально отгороженным от остальной комнаты двумя высокими фикусами Бенджамина. Он мгновенно извлёк на свет ту приветливую улыбку, которую Сибилла знала так хорошо, и поднял своё массивное тело.
— Добрейший вам день! — весело произнёс он. — Пожалуйста, проходите, не стесняйтесь, и не бойтесь — я уже пообедал. Ха-ха-ха…
Сибилла застыла как вкопанная.
Спокойно. Не впадать в отчаяние. Спокойно, Сибилла, спокойно…
С её внешностью явно что-то произошло — неудивительно, что Браунсфельд не узнал её с первого взгляда.
Медленно она двинулась к своему шефу, ни на секунду не отрывая взгляда от его глаз. Мелькнула ли там искра узнавания? Хоть малейшее движение, хоть ничтожный признак того, что её вид пробудил в нём воспоминание?
Нет. Ничего, кроме типичной браунсфельдовской улыбки продавца.
Она чувствовала, как пустота отчаяния снова начала разрастаться внутри, выкачивая последние остатки сил — точно насос.
Ей хотелось просто рухнуть на пол. Ей было почти всё равно, что с ней будет.
Собрав всю волю, она улыбнулась и как бы невзначай скользнула взглядом в сторону, где стоял ещё один письменный стол. Её стол. Обычно безупречно прибранное рабочее место было завалено почтой. Не только в лотке для входящих — на широкой серой подложке посередине тоже громоздились письма, брошюры и каталоги. Всё это, должно быть, было адресовано лично ей: деловую корреспонденцию Браунсфельд ни за что не оставил бы нераспечатанной — он был для этого слишком добросовестен.
Пока Сибилла лихорадочно соображала, как подобраться к письмам, Браунсфельд перехватил её взгляд:
— О, это стол моей сотрудницы. Очень хорошая работница, к сожалению, довольно давно уже… болеет. Вот почта и накопилась. Но прошу вас, присаживайтесь, давайте посмотрим, чем я могу вам помочь.
Она смотрела в круглое лицо своего шефа.
Он переживает, что его сотрудница пропала. Он не узнаёт меня. Сибилла Аурих исчезла. Не я. Не я. Бессмысленно — он меня не узнаёт.
— Я… э-э, хотела бы узнать о страховании жизни. На будущее, в дополнение к пенсии. Вернее, я хотела бы не просто проконсультироваться, а оформить полис. И подумала, что независимый страховой маклер сможет предложить мне лучшее соотношение цены и качества. Раз уж вы не привязаны к какой-то одной компании.
Улыбка его стала ещё шире, что было вполне объяснимо. Сибилла знала, что за посредничество в страховании жизни он получает высокие комиссионные.
Она села на один из двух стульев перед его столом.
— Ах да, у меня к вам просьба. Видите ли, мой… спутник жизни ждёт на улице. Я не смогла уговорить его зайти, он скептически относится к подобным вещам, но без него я не хочу ничего предпринимать. В конце концов, его это тоже касается. Может быть, вы бы могли… Ну, если бы вы с ним поговорили, как специалист…
На мгновение Браунсфельд посмотрел на неё с удивлением, но тут же вернул себе улыбку. Он как-то сказал ей, что продавец, не идущий навстречу прихотям самого безумного клиента, — сам безумец.
— Ну разумеется! Где мне его найти? — Он указал на дверь. — Прямо перед домом? Подождите, это мы мигом.
Сибилла проводила его взглядом, пока дверь за ним
