не закрылась на гидравлическом доводчике. Тогда она стремительно вскочила и в несколько быстрых шагов оказалась у своего стола.
Полминуты. Только полминуты.
Дрожащими пальцами она потянула верхний ящик и с облегчением выдохнула, когда он поддался. В самой дальней части ящика, который не выдвигался до конца, был отделён узкий и глубокий отсек — настолько тесный, что заглянуть внутрь было невозможно. С колотящимся сердцем она сунула туда руку и ощупала дно, не спуская глаз с двери.
Через несколько секунд кончики пальцев коснулись того, что она искала. Она быстро вытащила запасной ключ от бюро и сунула его в карман джинсов. Задвинула ящик и метнулась обратно на своё место — как раз вовремя: дверь открылась, и Браунсфельд вошёл.
— Мне очень жаль, — сказал он, приближаясь к ней, — но я никого не обнаружил на улице. Где именно ждёт ваш спутник?
— Ах, — произнесла она, слегка задыхаясь, и поднялась, — неужели он не стоит у двери? Может, уехал на машине… Минутку, я сама выйду посмотрю!
Прежде чем уже заметно насторожившийся Армин Браунсфельд успел возразить, Сибилла проскользнула мимо него и покинула бюро.
На улице она быстро оглянулась в обе стороны, но Кристиана Рёсслера нигде не увидела.
Где он, чёрт возьми? И от кого, собственно, прячется?
Она повернула направо и зашагала быстро, сама не зная куда. Только теперь, впервые с момента побега оставшись по-настоящему одна, она осознала, как хорошо ей было рядом с Кристианом.
Она остановилась.
Что я делаю? А если он меня не видел и ждёт сейчас где-нибудь в противоположной стороне?
Она обернулась — и вскрикнула. Кристиан Рёсслер стоял всего в метре позади неё и смотрел серьёзно.
Когда первый испуг прошёл, она набросилась на него:
— Господи, обязательно было так меня пугать?! Где ты был? Зачем прячешься? А если бы ты мне понадобился там, внутри?
— Я был бы рядом, — ответил он. — Я всё время находился поблизости.
— Но почему ты спрятался?
— Я не прятался. Когда этот грузный мужчина вышел, я стоял на противоположной стороне улицы. А вскоре после этого появилась ты и сразу рванула куда-то. Я не стал кричать тебе через дорогу, потому что, думаю, лишнее внимание нам сейчас ни к чему.
С этими словами он растянул губы в улыбке, и, хотя поводов для радости у неё не было решительно никаких, Сибилла улыбнулась в ответ.
— Расскажешь, как всё прошло, пока мы идём?
Пройдя несколько метров бок о бок, она произнесла как можно спокойнее:
— Мой шеф меня не узнал.
— И? Как он отреагировал, когда ты сказала ему, кто ты?
— Я ему не сказала.
Он остановился и схватил её за руку.
— Почему? Я думал, мы за этим сюда ехали.
— Это было бы бесполезно.
Она высвободилась, пошла дальше и подождала, пока он поравняется с ней.
— Я видела по его лицу — ничто во мне не показалось ему знакомым. Зато — я достала запасной ключ от входной двери!
— Что?
— Да. Из своего стола.
— И что ты собираешься с ним делать?
— Который сейчас час?
Он раздражённо поднял руку.
— Почти два.
Она кивнула.
— Через полчаса Браунсфельд, скорее всего, уйдёт из бюро. Он всегда назначает клиентские встречи на вторую половину дня, начиная с половины третьего. Тогда мы вернёмся. Мне нужно в спокойной обстановке обыскать свой стол.
— Что ты надеешься найти?
— Пока не знаю. Но я храню там много личных вещей, в том числе ежедневник. Может, обнаружу что-то, о чём ещё не подумала.
Он помолчал, явно обдумывая услышанное. Потом сказал:
— По-моему, это плохая идея. Зачем идти на ненужный риск, Сибилла? Что может быть в ежедневнике такого, чего ты и так не знаешь?
— Понятия не имею, но хуже точно не будет. К тому же там лежала целая гора моей почты. Вдруг среди писем найдётся что-нибудь полезное. И никакого риска нет — у меня же есть ключ.
На этот раз остановилась она и посмотрела ему в глаза.
— Что с тобой происходит, Кристиан? Я думала, выяснить что-нибудь и в твоих интересах тоже.
— Да, конечно. Но после того как моя сестра снова исчезла, я… Просто боюсь, что и ты можешь вдруг исчезнуть. Но ты, разумеется, права. Мы должны использовать любую возможность.
Что-то тёплое прошло через её тело — не дрожь, скорее дуновение. Едва ощутимое рядом с тем гигантским чёрным чудовищем отчаяния, что бушевало внутри, — и всё же оно было. Предчувствие мимолётного счастья.
Кристиан беспокоится обо мне.
Она шагнула к нему и легко коснулась губами его щеки. И совсем не так, как прикосновение его руки несколькими минутами ранее, — это не вызвало ни малейшего неприятного чувства.
Они бродили по улицам Прюфенинга, убивая время, и она рассказывала ему о своей жизни. Ничего грандиозного — грандиозных событий в её жизни пока не случалось.
Маленькие истории: о свадьбе, об отпуске в Андалусии, когда Ханнес вбил себе в голову выйти в море на маленьком испанском рыболовном баркасе. Он действительно нашёл рыбака, согласившегося взять его с собой, и в половине второго ночи отчалил, полный боевого азарта. Когда в шесть утра они вернулись в гавань, Ханнес был зелёный как лягушка и выглядел смертельно больным.
Она рассказала ему и обо всём, что произошло со дня её побега накануне, — подробности встречи с Ханнесом и визит к свекрови.
Пока она говорила, то совершенно не следила за тем, куда они идут. И когда перед ними неожиданно оказалась её улица, Сибилла в испуге остановилась.
Кристиан обернулся.
— Что случилось?
— Это моя улица… я имею в виду… здесь я живу… мы живём. Вон там, дальше, наш дом.
Он посмотрел вдоль улицы, скользнув взглядом по отдельно стоящим коттеджам.
— Ты хотела сюда?
— Нет. Ни в коем случае.
— Тогда лучше уйдём, пока тебя кто-нибудь не заметил и не вызвал полицию.
Она уже хотела отвернуться, но замерла.
— Подожди. Кто меня узнает? Я ведь, очевидно, изменилась настолько, что меня не узнают даже те, с кем я общалась каждый день…
Внезапно мир завертелся. Она вытянула руку, ища опору, и Кристиан мгновенно всё понял — подхватил её, не дав упасть.
— Сибилла, что с тобой? — встревоженно спросил он, продолжая держать её за руку. — Тебе плохо?
Она несколько раз мотнула головой
