даже прикрытый тканью трусов, но очертания проглядываются довольно легко.
И он огромный.
По-настоящему огромный.
Не потому, что я впервые вижу мужской половой орган и пугаюсь размера, а потому, что для страха тут есть все причины.
«Как подобное может вообще поместиться внутрь и доставить хоть какое-то удовольствие?»
Наверное, мой ошалевший взгляд на его мужское достоинство в какой-то степени притормаживает Кея. Он не спешит обнажиться полностью, как сделал это со мной, а остается в домашней синей футболке и нижнем белье.
Он вновь склоняется надо мной и оставляет влажные, затяжные поцелуи, перемещаясь с одного соска на другой. Он это делает резко и грубо, но доставляет мне такой пик удовольствия, что я начинаю стонать.
Своей обнаженной плотью я припадаю к члену парня, и снова совершаю движения, подобные половому акту.
Ткань его трусов лишает части наслаждения и мешает нормальному скольжению, поэтому теперь я жалею, что Кей не снял их. А клитор, по ощущениям, готов взорваться, если мы продолжим в таком темпе еще некоторое время.
– Умоляю! – поскуливаю я, сама не зная о чем. Мое дыхание прерывается с каждой гласной буквой, а соски, наверное, уже превратились в сияющие маяки от дикой ласки.
Когда я начинаю откровенно хныкать, парень спускается ниже к моим ногам. Буквально секунду я готова почти кричать из-за того, что он оставляет меня в таком состоянии, пока его рука не оказывается прямо на моей пылающей вагине. От этого я выгибаюсь в спине как кошка и сама же проезжаю половыми губами по его ладони.
Я чувствую на себе взгляд Кея, но в моих глазах стоят слезы, которые вызваны новыми ощущениями. Я не вижу его четко, поэтому могу только чувствовать его близость. И каждое его движение.
Рука Кея сползает еще ниже, после чего я ощущаю внутри себя его палец. Один. А затем второй. И просто вспыхиваю.
В одиночестве я имела слабость баловаться сама с собой, представляя нас с Кеем, но я не сильно рисковала, и мой максимум был – один палец.
Сейчас во мне находились указательный и средний пальцы Кея, которые определенно длиннее моих. И которые дают куда более сильные ощущения, чем я могла себе вообразить.
Когда он начинает двигать ими внутри меня, я задыхаюсь. Я закидываю ему ноги на плечи, чтобы он не смел останавливаться или менять темп. Мне немного неловко, что я веду себя так развратно, слишком откровенно, но каждое действие Кея со мной открывает во мне новые грани распутства. Все настолько естественно, что я просто отдаюсь этим чувствам, которые дарит мне любимый.
Когда он приникает языком к моему измученному клитору, а потом всасывает его – я кричу уже на всю квартиру. Я схожу с ума. Я хватаю парня за волосы и фиксирую его голову на том месте, словно альфа-самка с нестабильными гормонами.
«Но что же он делает со мной, боже!
Одинаковые ритмичные движения пальцами внутри моей киски.
Посасывание клитора, облизывание. Все в одном ритме.
Еще. Еще. Еще.
Еще!
Мне хватает две минуты таких маневров, чтобы оргазм обрушился на меня взрывными волнами. Первая – самая сильная, заставляющая содрогнуться все тело, а комнату наполнить криком. Вторая – самая приятная, я дрожу, пальцы ног сводит в истоме, а я выстанываю имя своего парня. И последняя – самая продолжительная, меня плавно качает, а я делаю глубокие вздохи, чтобы не утонуть в блаженстве.
«Невероятно».
«Это точно не походит на самоудовлетворение пальчиком».
Пока я прихожу в себя после сильнейшего оргазма, Кей целует меня между бедер. Слизывает мои соки, как нектар богов. Убрав пальцы из моей вагины, руками ласково поглаживает мои ноги.
Собравшись с силами, я приподнимаюсь в сидячее положение и жестами пытаюсь дать ему понять, что хочу его ближе к себе – для слов пока все еще не хватает нормального количества кислорода в легких.
Когда Кей оказывается рядом, я благодарно целую его, ощущая языком свой вкус, но ни капли не смущаясь.
Все, что происходит между нами, – естественно. Не может быть никаких запретов и стыда.
Мое тело еще подрагивает от оргазма и пока не способно к новым ощущениям. Но это не значит, что я позволю остаться Кею без должного заключения.
Сегодня он не стал лишать меня девственности, но подарил сказку, лишив себя удовольствия. А я теперь по себе знаю, как физически больно находиться на грани возбуждения, но не получить разрядки.
Поэтому моя рука проскальзывает в его трусы. Мое былое смущение уже полностью сошло на нет, в конце концов, я лежу перед этим шикарным парнем полностью голая, послеоргазменная, вымазанная в своих соках – тут стеснение уже лишнее, действительно.
Я достаю его член, и хоть мое положение тела не позволяет мне его увидеть, но я ощущаю, насколько он крупный и внушительный, с набухшими от прилива крови венами. Большая головка липкая насквозь от выступившего предэякулята.
Эту жидкость я растираю вдоль всего ствола, чтобы смягчить прикосновения, и начинаю аккуратно скользить – вверх-вниз, вверх-вниз.
От неожиданности Кей замирает, сосредоточившись на моих движениях.
– Сирена, я очень сильно на пределе, – хрипло говорит парень, утыкаясь лицом мне в грудь. – Я сейчас кончу.
Но именно этого я и добиваюсь, и, если Кей думает меня остановить, он получает обратное. Я крепче сжимаю его член и начинаю ускоряться, пока он судорожно дышит, ухватив мой правый сосок губами.
Кажется, не проходит и минуты, как его достоинство становится по ощущению отлитым из камня, после чего мою ладонь обдает горячей, вязкой жидкостью. Я застываю, а Кей, напротив, впивается сильнее в мой сосок, захватывая его губами, вбирая в себя, чтобы подавить стон.
Но вместо Кея хныкаю я, вновь от прилива острых ощущений на своей груди. А рукой на автомате делаю пару скользящих движений по члену, пока мой парень кончает.
Я практически слышу, как сильно бьется его сердце в этот момент.
Так же как и мое.
Мы никогда еще не были близки настолько, но я понимаю: это не предел.
Кей тоже понимает, что видно по его расширившимся зрачкам, пока он смотрит на меня сверху вниз, нависая надо мной.
Кому-то нужно слышать слова о любви. Это неплохо.
Мне о любви говорят движения, прикосновения, взгляды и язык тела. Химия между двумя людьми не подарит такую желанную близость, если у них нет сильных чувств.
У меня уже были попытки к большему, когда я целовалась с парнями из школы, но я никогда их не желала. Чужие прикосновения меня сковывали, казались нелепыми
