выше него. Это обстоятельство его неизменно успокаивало: он слишком хорошо представлял себе, как отреагирует фон Кайпен, узнав, что кто-то превзошёл его после всех вложенных в его карьеру денег.
Юрген Денгельман давно смирился со своим положением епископа Римской курии. Сколько он себя помнил, он служил Церкви с ложью в сердце — и хотя за все эти годы так и не смог проникнуться искренней верой, жизнь его была вполне сносной. Он был, если угодно, доволен.
И вот — накануне конклава — ему звонит кардинал Штренцлер с требованием немедленной встречи.
Что ему нужно? Почему именно сейчас?
— Ваше Высокопреосвященство, уже поздно. В чём дело?
— Я хочу поговорить с вами об S1, епископ.
Он невольно задержал дыхание. S1? Откуда Штренцлер знает о Фридрихе фон Кайпене? По коже пробежал озноб.
— Простите, Ваше Высокопреосвященство, но я не понимаю. О чём именно вы хотите говорить?
Голос его звучал не так твёрдо, как хотелось бы. Кардинал ответил нескрываемым смехом.
— Дорогой епископ Денгельман, позвольте подкинуть вам несколько ключевых слов. Вам о чём-нибудь говорит термин «симонит»? Бывали ли вы когда-нибудь в Кимберли? Говорят, там прежде был весьма неплохой немецкий интернат. Надеюсь, этих маленьких подсказок вполне достаточно, чтобы вы меня поняли.
На лбу Денгельмана выступила испарина. Как это возможно? Откуда Штренцлер узнал о Братстве? Неужели они — неужели он сам — так чудовищно недооценили Конгрегацию и её префекта?
— Где мы встретимся, Ваше Высокопреосвященство? — произнёс он, уже не заботясь о том, что голос его звучит хрипло.
— Вот видите, Денгельман, я так и знал, что память вам не изменит. Ждите меня минут через десять.
Денгельман опустил трубку и долго смотрел на телефонный аппарат невидящим взглядом. Следовало немедленно связаться с куратором. А лучше — напрямую с фон Кайпеном. Но как тот воспримет подобную новость? Ему, епископу Юргену Денгельману, было дано прямое указание следить за кардиналом и деятельностью Конгрегации. Если фон Кайпен теперь узнает, что он упустил нечто столь важное…
Денгельман тяжело опустился в кресло у телефонного столика. Ничего не остаётся — только ждать и выяснить, чем именно располагает кардинал. Может быть, удастся о чём-нибудь договориться.
Примерно через четверть часа в дверь постучали.
Улыбка, с которой вошёл кардинал, смутила Денгельмана ещё сильнее, чем сам звонок. Когда они расположились друг напротив друга в небольшой гостиной, Штренцлер без обиняков перешёл к делу.
— Епископ, для начала я поведаю вам кое-что, что существенно расширит ваши — скажем так — познания о симонитах и Фридрихе фон Кайпене. Затем мы поговорим о том, что будет дальше. Я состою в Братстве практически с самого его основания. Когда фон Кайпен окончательно убедился, что вы никогда не доберётесь до самой вершины, меня внедрили в Курию. По его указанию я обеспечил вам возможность выйти на меня — ну, вы помните: Кампо Санто. Пока вы прилежно составляли отчёты о наших беседах, фон Кайпена значительно больше интересовало то, что он узнавал о вас от меня. Так он держал вас под неусыпным контролем, пока я спокойно готовился к своей подлинной задаче. В ближайшие дни, весьма вероятно, меня изберут Папой — и цель Братства будет достигнута. В этот момент вы нам окончательно перестанете быть нужны. Вы потерпели неудачу по всем фронтам, епископ. Стоит ли мне объяснять в деталях, что именно это означает?
Денгельман побледнел.
— Вы всё это время… то есть вы знали?.. — Он с тихим выдохом бессильно уронил руки на подлокотники кресла. Голос его прозвучал неожиданно тонко: — Нет. Думаю, в детали можно не вдаваться.
Штренцлер серьёзно кивнул.
— Я так и предполагал. Вы достаточно хорошо знаете Фридриха фон Кайпена, чтобы нарисовать себе картину собственного будущего.
Денгельман почувствовал, как внутри него разверзается холодная пустота. Слова кардинала означали не просто конец уютного существования. Если Штренцлера действительно изберут Папой — а об этом уже вовсю перешёптывались в ватиканских коридорах, настолько высоки были его шансы, — то через несколько дней фон Кайпен явится в Рим, чтобы прибрать плоды победы к рукам.
Фридрих фон Кайпен в Риме. С целой свитой преданных ему Симонитов.
Нужно было действовать — и немедленно. Иначе через несколько дней его жизни придёт конец.
Но сначала — избавиться от Штренцлера. С показным безразличием он собрался с духом и пожал плечами.
— Что ж, Ваше Высокопреосвященство, посмотрим. Поздравляю с тем, что вам удалось привести Братство к его цели. Благодарю за откровенность и полагаю, у вас ещё немало дел накануне завтрашних выборов.
Он демонстративно поднялся и устремил взгляд на кардинала — тот, однако, не выказал ни малейшего намерения вставать. Штренцлер невозмутимо указал на кресло.
— Садитесь, епископ. Вы подумываете о бегстве из Рима, не так ли?
Челюсть Денгельмана слегка отвисла. Он уже было открыл рот для возражений, однако что-то в спокойном, изучающем взгляде кардинала остановило его. Стоит выслушать до конца.
Штренцлер терпеливо дождался, пока епископ снова опустится в кресло, затем подался далеко вперёд, опершись локтями о колени.
— Если вы захотите, я сделаю вам предложение, которое позволит вытащить голову из петли. Без поспешного бегства, которое, уверяю вас, всё равно ни к чему не приведёт. Более того — после этого разговора вам откроются возможности, каких вы сейчас не можете себе даже вообразить. Но предупреждаю: если вы выслушаете меня, а затем пойдёте против меня — бояться вам придётся меня куда больше, чем Фридриха фон Кайпена. Итак — мне продолжать?
Помолчав несколько секунд, Денгельман кивнул.
— Хорошо. Я слушаю.
Кардинал улыбнулся — словно иного ответа и не ждал.
— Моё предложение предельно просто. После моего избрания я сделаю вас своей правой рукой.
Во второй раз за этот вечер у Денгельмана отвисла челюсть. Он смотрел на Штренцлера так, будто тот только что объявил, что папой в ближайшие дни будет избран сам епископ Юрген Денгельман. Наконец обретя дар речи, он произнёс:
— Это и есть ваше предложение? А как же Фридрих фон Кайпен? Вы полагаете, он похлопает вас по плечу и восхитится столь блестящей идеей? Или вы настолько уверены в своём влиянии, что он смиренно уважит ваше желание? Простите, Ваше Высокопреосвященство, но при всём желании я не могу себе этого представить. И даже если так — чего вы ждёте взамен?
Штренцлер понимающе улыбнулся. Затем он приступил к изложению своих планов — и с каждой произнесённой фразой лицо Денгельмана становилось всё бледнее.
Глава 61.
После
