Ознакомительная версия. Доступно 15 страниц из 97
— Доброе утро, — живо произнес премьер-министр. — Насколько я понимаю, вы хотели видеть меня.
Оба настороженно оглядели друг друга. Интерес восторжествовал над нервозностью, и Алан увидел перед собой высокого мужчину, который, слегка ссутулясь, сидел в удобном мягком кресле. Это лицо с орлиным профилем, вдумчивыми глазами и длинным горбатым носом было знакомо — оно глядело с тысяч газетных страниц и телевизионных экранов. И однако же, это лицо было старше, морщинистее, чем на фотографиях. Со следами усталости, чего Мейтленд не ожидал.
— Благодарю вас, что приняли меня, господин премьер-министр, — сказал Алан. — Я хотел обратиться к вам лично от имени Анри Дюваля.
«Адвокаты нынче стали моложе, чем когда-либо, — подумал Джеймс Хоуден. — Или они просто кажутся такими старшим, еще более стареющим адвокатам?» Интересно, сорок лет назад он выглядел таким же молодым и крепким, как этот коротко остриженный, атлетически сложенный молодой человек, который, стесняясь, стоял сейчас перед ним?
— Что ж, садитесь. — Премьер-министр указал на стоявший напротив стул, на который Алан и сел. — Вам придется быть кратким, мистер Мейтленд, так как я могу уделить вам всего несколько минут.
— Я ожидал, что так будет, сэр. — Алан старался говорить уважительно. — Поэтому я решил не излагать вам факты, из которых состоит дело. Я полагаю, о большинстве из них вы уже слышали.
— Слышал! — Хоуден с трудом сдержал приступ истерического смеха. — Великий Боже! Да я, казалось, не одну неделю уже ничего другого не слышу.
Алан улыбнулся — теплой мальчишеской улыбкой, как заметил Хоуден, которая внезапно появляется и быстро исчезает. Мгновенно посерьезнев, он заговорил:
— Много такого, господин премьер-министр, о чем факты умалчивают: условия жизни на корабле; человека запихивают в дыру не больше клетки для животного; человеческое существо, у которого нет ни свободы, ни надежды…
— До вас не дошло, мистер Мейтленд, — перебил его Хоуден, — что это не канадское судно, что такие условия существуют уже очень давно и что это забота не нашей страны?
— Так чья же это забота? Сэр, я вас спрашиваю. — Глаза Алана заметали молнии, вся его нервозность прошла. — Мы что же, не должны заботиться о человеке, который не принадлежит к нашему славному сплоченному клубу?
Джеймс Хоуден терпеливо ответил:
— Вы сказали «славный сплоченный клуб». А вам известно, что у Канады наилучшие в мире показатели по иммиграции?
Алан Мейтленд наклонился вперед в своем кресле.
— Конкуренция-то на самом деле не такая уж и большая, верно?
«Touché», — подумал Хоуден. Вслух же резко произнес:
— Это не важно. А вот реально то, что существуют законы и правила, регулирующие подобные ситуации, и если они что-то значат, то их надо соблюдать.
— Некоторые законы весьма условны, — возразил Алан, — особенно те, что касаются прав человека.
— Если таково ваше мнение, тогда ваше законное право обращаться в суды.
— Ваш шеф иммиграции в Ванкувере так не думает. Он сказал мне, что ни один суд не имеет права вмешиваться в это дело.
— Тем не менее, — не отступался премьер-министр, — вы все-таки обратились в суд и проиграли.
Алан с сожалением признал:
— Да, мы проиграли. Поэтому-то я и здесь — в качестве просителя. — Улыбка снова мелькнула на его губах. — Если надо, то я готов встать на колени.
— Нет, — в свою очередь, улыбнулся Хоуден. — Я вовсе этого не хочу.
— Мне хотелось бы рассказать вам, сэр, об Анри Дювале. — Хоть у него и мало времени, подумал Алан, надо по крайней мере сделать максимум возможного. — Он хороший человечек, крепыш, хороший работник; я убежден, что он будет хорошим гражданином. Правда, он плохо говорит по-английски: он не получил образования…
— Мистер Мейтленд, — решительно оборвал его премьер-министр, — причина, по которой этот человек не может быть нами принят, проста. В мире полно людей, которые на первый взгляд заслуживают помощи. Но должен быть какой-то порядок в оказании помощи — какой-то план, какая-то схема действий. Поэтому у нас и существует Акт об иммиграции…
А главное, упорствуя, подумал Хоуден, он не уступит этому нелепому и диспропорциональному требованию народа. Возмутительное происшествие в оттавском аэропорту все еще вызывало у него раздражение. И даже если он проигнорирует угрозу Харви Уоррендера, уступить сейчас было бы нелепа— значило бы проявить слабость. Его, премьер-министра, решение известно — с этим все-таки надо считаться.
Алан Мейтленд не унимался:
— Анри Дюваль в Ванкувере, господин премьер-министр. Он не в Венгрии, не в Эфиопии и не в Китае. Он здесь и сейчас. — И не без горечи добавил: — В стране, где неимущие, предполагается, получают возможность изменить свою жизнь.
Неимущие. На секунду Джеймс Хоуден с волнением вспомнил приют и неожиданно возникший шанс, который в далеком прошлом отвоевал для него один человек — его Алан Мейтленд. Но он-то по крайней мере здесь родился. И он решил, что разговор продлился достаточно долго.
— Акт об иммиграции является законом нашей страны, мистер Мейтленд. В нем, несомненно, есть недостатки, но он такой, каким народ Канады решил его сделать. Так что согласно закону ответ вам будет «нет».
Положенный при окончании встречи ритуал вежливости был соблюден. Джеймс Хоуден встал и пожал Алану руку.
— Разрешите пожелать вам больших успехов в вашей профессии, — заметил он. — Возможно, когда-нибудь вы займетесь политикой. У меня есть предчувствие, что вы неплохо бы преуспели.
Алан спокойно ответил:
— Не думаю, сэр. Слишком многое мне в ней не нравится.
Когда Алан Мейтленд ушел, премьер-министр выбрал вторую шоколадку и стал задумчиво ее жевать. Через некоторое время он вызвал своего помощника и раздраженно потребовал, чтобы тот принес ему черновик вечернего выступления.
В вестибюле отеля «Ванкувер» Дэн Орлифф ждал Алана Мейтленда.
— Есть изменения?
Алан покачал головой.
— Что ж, — весело произнес Орлифф, — вы удерживаете внимание публики к делу, и это кое-чего стоит.
Алан мрачно спросил:
— В самом деле? Просто скажи мне, что народ может сделать, если правительство не желает шевельнуться.
— Разве ты не слышал? Народ может сменить правительство — только и всего.
— Вот здорово! — сказал Алан. — Дождемся выборов, после чего пошлем Анри открытку с новостями. Если мы его отыщем.
— Да ладно тебе, — сказал Дэн. — Я сейчас отвезу тебя в твой офис. А по дороге ты расскажешь, что сказал Хоуден.
Том Льюис работал в своей маленькой клетушке, когда вошел Алан. Дэн Орлифф после их беседы в машине уехал — предположительно в «Пост». Алан снова повторил для сведения Тома то, что произошло.
— Я вот что скажу, — заявил Том. — Кость не отбрасывают, если ты в нее вонзил зубы.
Алан кивнул. Он подумал, не надо ли позвонить Шэрон, но, пожалуй, основания для этого не было. В последний раз они говорили по телефону два дня назад.
— Кстати, — сказал Том, — тебе пришел пакет — присланный с шофером, не как-нибудь. Он в твоем кабинете.
Алан с любопытством прошел к себе. В центре его стола лежал квадратный пакет в оберточной бумаге. Развязав веревку, он вынул из бумаги коробку и приподнял крышку. Под папиросной бумагой лежала фигурка из глины — бюст. Рядом записка, гласившая: «Я пыталась слепить ее похожей на мистера Крамера, но никак не получалось. Так что, пожалуйста, никаких в нее булавок — никогда! С любовью — Шэрон».
Он вынул бюст. И, просияв, увидел, что весьма похож на него.
Меньше чем в четверти мили от номера премьер-министра в отеле «Ванкувер» судья Стэнли Уиллис из Верховного суда Британской Колумбии уже более часа тревожно шагал в кабинете.
Судья Уиллис, человек строгий, с суровым лицом и внешне хладнокровный, вел в уме битву.
Линии противостояния были четко проведены. С одной стороны была его судейская интегральность, с другой — собственная совесть. Объектом рассмотрения и того и другого был Анри Дюваль.
Эдгар Крамер сказал помощнику премьер-министра: «Законным путем спонсоры этого человека больше ничего не могут сделать». Алан Мейтленд, проведя неделю в поисках юридических прецедентов, пришел к тому же мнению.
Судья Уиллис знал кое-что такое, что показывало: оба они не правы. И если быстро этим воспользоваться, Анри Дюваль будет освобожден из своей тюрьмы на корабле — по крайней мере временно, а возможно, и навсегда.
Ключ к разрушению этой ситуации находился в толстом переплетенном фолианте «Британская Колумбия. Отчеты» том 34, 1921 г., лежавшем на столе судьи. Книга была раскрыта на странице, озаглавленной «Королева против Ахмеда Синга».
Ознакомительная версия. Доступно 15 страниц из 97
