Ознакомительная версия. Доступно 4 страниц из 24
А тут как раз и показались на краю парка две фигуры. Наши агенты.
Сеня познакомил нас со своим бывшим «товарищем по работе». Его звали Жора. Он ничем особенным не отличался. Кроме роста. Небольшой такой рост. Чуть побольше Алешкиного. А в ширину он был чуть побольше своего роста. Мячик такой, на ножках. Вернее – два мячика, туловище и голова. Будто на верхушке футбольного мяча чудом держался мячик теннисный.
Он и ходил так ровно и быстро, будто мячиком катился.
– Я когда-то был знаменитый домушник, – гордо похвалился он нам.
– Домушник – это который дома строит? – наивно спросил Алешка.
В его наивность я верю так же, как в любезность гремучей змеи.
– Домушник… Тебя как звать?
– Алексей Сергеич.
– Домушник, Алексей Сергеич, – это который дома, квартиры обносит.
– Чем обносит? Забором? – наивно спросил Алешка.
В его наивность я верю так же, как в доброжелательность крокодила.
– Обносит – это по-нашему говорится. А по-вашему – обкрадывает. Я знаменитый домушник был. Я любую дверь за три секунды хоть гвоздиком открывал. – Жоре, видно, очень нравилось вспоминать свое «героическое» прошлое. – Но, однако, у меня инструмент. Редчайшей породы. Он сейчас в милицейском музее содержится. Во как! На первом месте. Под стеклом.
Мы сидели все на том же бревнышке, на берегу Самородинки. Уже вечерело. Из парка стали уходить люди, а в парк стали собираться на ночлег вороны и галки. Они так галдели над нами в ветвях, будто собирались не спать, а на митинг. От Самородинки потянуло вечерним холодком.
– Во как! – продолжал Жора. – Но кончилась моя карьера. Прокололся я. По-глупому.
– Паспорт в чужой квартире оставили? – наивно спросил Алешка.
Его наивность… впрочем, я уже об этом говорил.
– Не паспорт, – Жора вздохнул. – Ухо.
– Во как! – ахнул Алешка. – И кто вам его откусил? Коза или собака?
Жора весело рассмеялся.
– Ну ты даешь, Лексей Сергеич. Так Жора и даст себе ухо откусывать. У Жоры их не так уж много, чтобы ими разбрасываться.
– А сколько их у вас? – наивно и заинтересованно спросил Алешка. – У меня два.
Жора на мгновенье почему-то задумался. Забыл, что ли? Потрогал уши. Доложил:
– И у меня два. Не много, однако. А в нашем домушном деле ухи – главный инструмент.
– Так он же в музее, – Алешка уставился на его уши.
– Да, Сергеич, неправильно я сказал. Ухи у домушника – это не инструмент, это прибор.
Ага, подумал я, локатор. И не ошибся. А Жора продолжал с увлечением описывать свои прежние приключения. И при этом почему-то частенько начинал говорить о себе в третьем лице. Как о постороннем человеке. Потом я понял: он как бы подчеркивал, что с прежним жуликом Жорой покончено навсегда, и он, нынешний Жора, не имеет к нему никакого отношения.
– Жора – он какой? Он очень тонкий человек. Он никогда без разведки квартиру не брал. Сперва – как? Сперва – наблюдение. День наблюдаю, два. Вечер наблюдаю, три вечера. Чтоб без ошибки было, чтоб на хозяев не нарваться. Изучаю ихний распорядок дня. Замечаю: муж с женой на работу в восемь уходят, дитенок в школу – еще пораньше, бабка по магазинам начинает с одиннадцати шастать. Или по-другому смотрю: два вечера подряд света в квартире нет, соображаю – хозяева в отъезде. В общем, Сергеич, полный анализ ихнего образа жизни. – Жора, рассказывая, обращался преимущественно к Алешке, будто хотел передать ему свой богатый опыт. – А дальше что? Квартиру выбрал. Подбираюсь к ней. Все проверено и готово. Последний шаг: прислушиваюсь. Стану под дверью, ухом к ней приложусь и слушаю. В прежнее время двери-то тонкие были, все слыхать. Это щас броней отгородились. Но для Жоры и броня не преграда, золотые руки… Да, значит, ухом приложусь и слушаю. В квартире – тишина, голосов нет, радио молчит, вода не плещет. Хорошо, можно совершать незаконное в нее проникновение. Вот на этом-то я, Сергеич, и прокололся. Взяли однажды меня, стали раскручивать. Я в сознанку не иду, утверждаю: не было в этой квартире моей ноги. А следователь мне: «Значит, утверждаете, что к квартире не подходили?» – «Ни-ни!» – «Значит, утверждаете, что к ее двери своего уха не прикладывали?» – «Ни-ни! Очень мне надо, гражданин следователь, свое ухо к чужой двери прикладывать. У меня и своя дверь есть». – «Не прикладывали, значит? Не прислушивались?» – «Ни-ни, гражданин начальник».
Надо сказать, что не только мы с Алешкой с интересом слушали воспоминания Жоры, но даже Сеня заслушался, приоткрыв рот, в котором дымился потихонечку окурок сигареты, прилипший к губе.
– Вот тут-то и на тебе! – Жора шлепнул себя по коленям. – Кладет он на стол два листочка. На одном отпечаток уха и на другом отпечаток. И третий листочек кладет…
– Заключение экспертизы, – догадался Сеня.
– То-то и оно-то! Один отпечаток с моего живого уха, другой – с двери. Вот так я прокололся. – Жора жизнерадостно рассмеялся. Будто не уличили его в краже, а подарили большую конфетку. – С этого момента они меня и раскрутили по полной программе. Деваться Жоре некуда – в сознанку пошел. Семь своих краж признал. Вот так вот! И началась у меня после отсидки спокойная жизнь. Бросил я свое воровское ремесло. Освоил новое. Теперь в нашем ЖЭКе слесаря лучше Жоры нет. Да и то сказать – руки-то золотые. – И он показал нам свои золотые руки.
– Это ты интересно рассказал, – Сеня выбросил окурок. – Только у мальков наших интерес-то другой.
– Им полезно послушать. Воспоминания ветерана. – Жора самодовольно улыбнулся. Будто он вражеские самолеты сбивал, а не чужие квартиры «обносил». – А в чем интерес-то?
– А в том, – ответил Сеня. – Вот этот коттеш, – он показал большим пальцем за спину, где замер в ожидании нашего штурма пока еще неприступный особняк Хорькова. – Вот этот коттеш на твоем участке обслуживания?
– Мой коттеш. Но с ним возни мало. Там вся сантехника из Италии, надежная. Ни тебе протечек, ни срыва кранов, ни капели из вентилей. Другое дело – у него своя коммуникация. Вода и канализация вон от тех домов подключены. И по коллектору – в дом. Потому – перебои бывают. В основном с водоснабжением. Однова, правда, их канализацией залило. Но Жора справился.
Сеня помолчал, обдумывая его слова, а потом спросил:
– И в другой раз справишься?
– А что? – удивился Жора. – Чтой-то намечается?
– Намечается.
– Неуж авария системы водопровода?
– А это тебе видней, – как-то весомо произнес Сеня.
Жора долго молчал.
– Очень надо? – спросил он нас с Алешкой.
Мы согласно закивали головами.
– Дело-то доброе? – осторожно уточнил Жора.
– Злое, – честно сказал Алешка. – Злое против зла. В честь добра.
Вот это загнул! Даже сообразительный Жора вылупил глаза.
– Кой-чего я понял. Один мой коллега, из прошлой биографии, он так по квартирам работал. Одевался в спецовку, брал чемоданчик вроде как с инструментом и звонил в дверь: мол, заливаете нижних соседей, протечка у вас сильная, слесарь я из ЖЭКа. Хозяин, оторопевший весь, в панике: «Не может быть, у меня все в порядке». – «Проверим!» И давай ходить по квартире – в ванную, в туалет, на кухню. Строит из себя озабоченного: мол, ничего не пойму. А после вроде как догадался, в лоб себя хлоп! «Хозяин, ну-ка открывай оба крана в ванной. Открыл? Горячий теперь закрой, – из комнаты командует. – Теперя наоборот. Холодный открой, горячий закрой!» И так по многу раз. А пока хозяин в ванной этой гимнастикой занимается, мой коллега из прошлой биографии в свой чемоданчик чего-нибудь приличное покидал – и к дверям. «Хозяин, все в порядке! Запирай за мной!»
– Ты к чему это гнешь? – спросил Сеня. – Мы ничего там хватать приличное и в чемоданчик сваливать не собираемся.
– А я так и не думал про вас! – обиделся Жора. – Вы люди порядочные, по всему видать. Особенно Сергеич. Я думаю, вам внимание нужно отвлечь. Легкую панику создать. Сделаю! Жора сделает так, что никому хорошему вреда не будет, а плохому…
– Все! – сказал Сеня и хлопнул Жору по плечу. – Заметано!
– Заметано. Мое слово золотое! – Оказывается, не только руки. – Дату сообчи и час с минутами. И телефончик запомни, в ЖЭК.
На том мы и расстались.
Дома у нас все шло по-прежнему. Будто наша с Алешкой война проходила где-то далеко-далеко, в чужой неведомой стране. Мы с ним волновались, задумывались, тревожились, а дома – безмятежность.
Может быть, это и хорошо. Уверенно делаются те дела, в том числе и опасные, когда ты знаешь, что у тебя за спиной надежный тыл. Где тебя, усталого и взволнованного, успокоят, покормят, дадут в руки пылесос или сумку для продуктов, чтобы ты опять почувствовал себя членом семьи. Где ты не только нужен и полезен, но и находишься под надежной защитой и заботой своих родителей. Которые, конечно, могут и подзатыльник отвесить, если ты его заслужил, но пусть попробует кто-нибудь чужой замахнуться на твой затылок. Тут уж этот чужой долго будет почесывать свою битую репу.
Ознакомительная версия. Доступно 4 страниц из 24
