где-то с полчаса, и перед ними открылась река. Довольно широкая, хотя, конечно, до Волги ей было далеко. Белесый туман стелился над водами, и в нем то и дело угадывались какие-то проступающие и тут же исчезающие фигуры.
– Русалки хоровод водят, – произнес кто-то.
– Дождя, значит, не будет! Проверено!
Все спешились. Кто-то побежал за дровами, кто-то с ведром за водой – чай же надо, а то позасыпаем все на фиг! – кто-то стаскивал из ближнего перелеска лапник – лежать же на чем-то надо, не все ж сидеть.
Аня сползла с Гусарки. Бедра с непривычки ныли. Несколько минут ей казалось, что она так и будет теперь всю жизнь ходить враскоряку.
– Ань, ее не надо стреноживать! – крикнул Костя откуда-то издалека. – Она сама никуда не уйдет, не волнуйся.
Аня, собственно, и не собиралась.
Вскоре запылал костер, высоко в небо уходя тремя могучими языками. Компания, разбившись на небольшие группки, расселась и разлеглась – кто на лапнике, кто на бревнах, кто на потнике от собственной лошади.
Митяй, как и обещали, достал из чехла гитару, и над берегом разнеслось нестройное:
Все очень просто. Сказки – обман.
Солнечный остров скрылся в туман.
Ане, то и дело посматривающей на реку, в какой-то момент показалось, что ритм движений в тумане замедлился и слегка сбился. Русалки, похоже, прислушивались к их импровизированному концерту.
Она сидела на лапнике, прислонившись спиной к теплому Костиному крупу, укутанная в попону. В руке у нее была заботливо поданная Володей кружка с горячим чаем. Чаинки в нем смешивались с хвоинками и с какой-то еще травой. Отвар бодрил, Ане от него окончательно расхотелось спать.
Кроме чая, из рук в руки потихоньку передавалась фляжка с каким-то таинственным содержимым, но Аня, когда очередь дошла до нее, пить из фляжки решительно отказалась. Костя тоже, она видела, когда ему предложили, помотал головой, сославшись на свой сложный и запутанный метаболизм.
– Костя, а скажи: правда, что русалки – это души утонувших девушек, сиганувших в реку из-за несчастной любви? – спросила Аня.
– Глупости, – уверенно отозвался он. – Русалки – это… ну явление такое, природное. Как бы духи воды, что ли.
– А почему они только здесь у вас есть? Что, в других местах вода бездушная, что ли?
– Хрен знает. Я лично думаю, что они и в других местах тоже есть. Просто их там хуже видно.
Они помолчали. Митяй, допев одну, немедленно затянул следующую песню, про пуганую птицу удачи, которая нынче не верит людским рукам.
– А вот интересно, – начала снова Аня. – Кто-нибудь про это писал уже – ну про ваши местные аномалии и особенности? Кто-нибудь вообще знает про все, что здесь есть?
– Батя мой говорил, – вспомнил Ваня, – что видел раз в библиотеке книжку «Сказки и легенды Энской области». Старую, тридцатых годов, наверное. В Горечанской библиотеке видел.
– Ну! Так надо сходить туда, взять почитать!
– Куда?! В Горечанскую библиотеку сходить?!
– Ну да. А что здесь такого?
– А то, что уж сто лет как нет никакого Горечанска! Одно название от него осталось.
– Как нет?! А куда же он делся?
Ваня, сидевший до сих пор к ним спиной, обернулся и с изумлением воззрился на Аню:
– Опа-на! Да ты откуда ж взялась такая?
– Из Москвы приехала.
– Ну надо же! Кто б мог подумать! А с виду вроде на человека похожа. Да, тогда все ясно с тобой. В Москве, конечно, о Горечанске нашем слыхом не слыхивали.
– В Москве небось и не знают, что Горечанск вообще есть! – льстиво поддержал кто-то.
– Точнее, был. Теперь-то от него немного осталось.
– А я слышал, вода спадать начала. Колоколенку уже видать вроде.
– Ха, колоколенку! Мой брат с месяц назад в тех краях был – говорит, целые улицы из воды уже выступают. Ну верхние этажи домов то есть.
– Ничего удивительного, кстати! Всегда ж говорили – Горечанск в огне не горит и в воде не тонет!
– Ага! Поэтому он сперва сгорел, а потом потонул!
Аня с изумлением наблюдала, как еще минуту назад абсолютно спокойные и даже полусонные пацаны буквально на глазах проснулись и ожили. Орали практически все. Каждый отчаянно пытался перекричать другого:
– А я тебе говорю, не может быть, чтоб на этом все! Горечанск же заговоренный, все знают! С ним вообще ничего сделать нельзя!
– Да?! А почему ж он тогда преспокойно так, безо всякого сопротивления, раз – и бульк?
– А потому что, значит, так надо было!
– Ну кому, кому такое могло быть надо?!
– Смех берет, – произнес прямо у Ани над ухом Володин голос, – какой всегда кипеж поднимается, стоит кому-то упомянуть Горечанск. А самое смешное – никто ж из них Горечанска в глаза не видел. Они все родились уже после. Так что на самом деле Горечанск для них – пустой звук.
– Ты ошибаешься, – возразил ему молчавший до тех пор Костя. – Мы все видели Горечанск. И в любом случае пустым звуком ни для кого из здешних он быть не может.
– Ну где, где вы могли его видеть? В кино? На картинках? Во сне, может быть? Сплошные бабушкины сказки.
– Послушайте, – жалобно проговорила Аня. – Мне хоть кто-нибудь что-нибудь объяснит? А то ведь я совсем ничего не понимаю.
– Ах да! – спохватились все. – Ты ведь из Москвы!
– Стоял когда-то на берегу речки Горюхи город Горечанск, – начал нараспев Костя. Точь-в-точь как приемная мама ему, маленькому, перед сном рассказывала. – Небольшой, но очень красивый. С белоснежными стенами и причудливыми башенками. В нем даже свой кремль был, деревянный, без единого гвоздя выстроенный. Славился Горечанск своими плотниками и резчиками по дереву. Человеку приезжему чуть ли не каждый дом в нем казался игрушечкой, ярко изукрашенною шкатулочкой…
– Там почти на каждом доме доска была «Памятник архитектуры. Охраняется государством»!
– Толку от этих досок! Все равно же все затопили!
– А сперва еще и сожгли!
– И ничего не сожгли! Само все сгорело!
– Ага, конечно! Само! Тыщу лет стояло – и ничего. А тут на тебе – взяло и само.
– Да тихо вы все! Не наорались еще? Дайте человеку рассказать толком.
– Так пусть толком и рассказывает. А то чего прям как из книжки, про что-нибудь постороннее. Тут надо, чтобы от сердца шло.
– Ну хорошо, – вздохнул Костя, – от сердца, так от сердца. Короче, хороший город был. Очень древний. Никто и не помнит даже, когда построили, но точно, что до татар. Батя рассказывал, давно, в его детство еще, собрались день рождения города отмечать. Так никто не мог вспомнить, тыща лет городу или больше. Ну и похерили идею, отмечать ничего не стали.
– Короче, он всегда тут стоял.
– Лесные, кстати, так и говорят, что всегда.
– Можно подумать, лесным в чем-то можно верить!
– А можно подумать, нельзя!
