не запомнить!
Далеко за рекой то и дело посверкивали зарницы.
– Точно Жар-птица хвостом играет! – сонно пробормотал кто-то.
– Тю! Где она теперь, та Жар-птица!
– Да, а раньше, говорят, ее минимум раз в год в небе видели!
– Да чаще даже!
– Что, и Жар-птица у вас здесь была? – Аня даже перевернулась на бок и приподнялась на локте, пытаясь разглядеть во тьме говорящего. – Настоящая прям? Живая?
– А то! Да она не только здесь, она над всей землею раньше летала. Ну типа навроде спутника. Правда, ее где видно было, где нет, – ответил на полном серьезе цыганистый паренек. Тот самый, что в первый день прискакал на занятия верхом. Но его немедленно перебили со всех сторон.
– Зависит от того, насколько небо над тем местом прозрачное!
– Сейчас же загазованность большая, дымы везде всякие столбом.
– Самолет еле разглядишь, а не то что птицу.
– Но это же не суть важно, видно ее или не видно. Тут фишка в чем: где она пролетит, где крылышками своими помашет – в том месте удача всем сразу и счастье вагонами. А где нет ее, там сами как-нибудь справляйтесь, как уж у вас получится. И вот раньше она летала то тут, то там, ну и счастье вроде как по всей земле равномерно распределялось.
– А теперь что? Больше не летает? – Ане даже смешно сделалось. Взрослые ж почти люди, мозоли от работы на руках у всех, а верят во всякую глупость!
Впрочем, такой ночью да у реки во что только не поверишь! Она вздохнула глубоко-глубоко, и самый воздух показался ей сладким.
– А то! Потому и бардак такой везде творится!
– Да, сейчас бы нам Жар-птица не помешала! А то хоть телевизор не включай.
– Хоть на одну минуточку!
– А вот интересно, если она прилетит, мы это сразу узнаем? Ну там… почувствуем как-нибудь?
– Зачем? Мы вон у Ваньки спросим.
– Чего? А я-то здесь при чем?
– Да, небось, она ж, как прилетит, сразу по старой памяти к вам в сад за яблочками ломанется?
– А, Вань? Уж она-то не перепутает, она-то точно знает, где у вас какой сорт растет!
«Интересно, над чем они все смеются?» – лениво подумала Аня, чувствуя, как глаза у нее сами собой закрываются. Чья-то рука заботливо расправила у нее на плече попону, и Аня окончательно провалилась в сон.
* * *
Когда ранним утром Аня возвратилась в общагу, комната ее оказалась заперта. Аня нетерпеливо заколотилась в дверь.
– Кто там? – сонно отозвалась Лёка.
– Да свои, свои. Открывай!
– Свои по ночам дома сидят. – Разбуженная Лёка выглядела хмурой и злой.
Бумс тем временем закинул Ане лапы на плечи и норовил облизать лицо. По свитеру на нее карабкался Арчи. Добрался до шеи, нежно куснул за ушко. Аня погладила и того и другого. Обернулась к Лёке:
– Извини, пожалуйста. Я не подумала, что придется тебя будить.
– Да это-то как раз фиг с ним. Но знаешь… Не знаю, как там у вас, в Москве, а у нас тут девок, которые по ночам за парнями бегают, называют всяко, и в основном непечатно.
Аня искренне удивилась. Попыталась припомнить – да, пожалуй, и вправду, кроме нее, в ночном девочек не было. Она как-то не обратила на это внимания. Ясно ж было, что Костя ее в обиду не даст. С такими копытами, как у него, бояться ей нечего.
– Да мы же просто коней пасли! Картошку пекли в золе. Песни пели, сказки рассказывали. Ничего такого.
– Хм. Я-то тебе, допустим, верю, но вот другой кто-нибудь вполне мог бы подумать…
– Ой, да пусть думают что хотят! Буду я еще себе голову забивать! У некоторых людей слишком развито воображение!
– Напрасно ты думаешь, что…
Аня стянула с себя один кроссовок, потом другой. Глянула на часы. На сон осталось максимум часа полтора. Потом вставать, идти мыть полы… Короче, раздеваться уже не имело смысла. Она зевнула, вытянулась на кровати, повернулась лицом к стене, закрыла глаза и постаралась отключиться от Лёкиной воркотни.
Не тут-то было! Лёка безжалостно потрясла ее за плечо:
– Слышь, не спи пока! Скажи лучше: вы с Володькою вместе ездили?
– Ну да, он там тоже был. Там вообще много народу было, всех и не упомнишь. А что?
– А ничего. Не мое, конечно, дело, но ты с ним поосторожней.
– В смысле?
– В прямом! Ну что я тебя учить буду, как парней на расстоянии от себя держать?
Аня едва сдержалась, чтоб не сказать, что в этом вопросе Лёка явно ей даст сто очков вперед. Спать хотелось неимоверно.
– Лёк, ты или говори толком, чего хотела, или отстань на фиг! А то у меня глаза слипаются.
– Так ты разлепи глаза-то! Думаешь, ты первая, кто на Вована запал? Да он вечно, как очки свои снимет, сразу девки кругом штабелями валятся.
– И что? – Аня почувствовала, что краснеет, и натянула одеяло повыше, на уши. – Глаза у него и вправду красивые.
– Да пустые они у него! Пустые абсолютно! Ты в другой раз присмотрись! Сплошная же пустота!
Ане резко сделалось не до сна. Она села на кровати и сочувственно посмотрела на подругу:
– Слушай, я, конечно, не знаю, что у вас там с ним произошло. По-моему, ты все-таки преувеличиваешь. Володя умный, начитанный парень…
– Вот! Вот все так и думают – умный, начитанный парень! А он, если хочешь знать, вовсе и не человек даже. Он – черная дыра!
– Чего?!
– Ну, может, не дыра пока еще, а так, дыреныш. Но не волнуйся, он подрастет и всех вас, идиоток, рано или поздно поглотит.
– Лёка, что ты мелешь? Ты из зависти, что ли, что тебя с собой не позвали? Ну так надо было самой на своем пони напроситься. Не думаю, чтобы кто-то стал возражать. Хотя ему, может, трудно было бы угнаться за всеми.
– Ты мне не веришь? Сама у Володьки спроси, кто он такой! Побочное, непредвиденное следствие эксперимента! С которым никому теперь не ясно, что делать. И отстань от моего пони! Он, если хочешь знать, мчится, когда надо, как ветер! Из зависти! Придумала тоже! Было б чему завидовать! Просто предупредить хотела, как подруга подругу! Тебе ж, дуре, добра желаю!
В этот момент, видимо, в качестве иллюстрации к ее словам, Лёкин тяжелый ортопедический ботинок сам собою подскочил с пола и с шумом просвистел над Аниной головой. Та едва успела пригнуться. Раздался громкий дребезг и звон. Ботинок вместе с осколками стекла вылетел во двор и громко шмякнулся где-то там, под окошком.
– Девки, что у вас стряслось? – сунулась в
