а кто?! У тебя ж небось руки-то понежней моих будут. Перчатку только сперва надень.
Аня послушно натянула перчатку и сунула руку. Рука ушла в корову по локоть. Хорошо хоть, перчатки на ветеринаров делаются до плеча. В результате тщательного обследования Ане удалось нащупать скользкий и липкий хвост. И попу. Никаких ножек не наблюдалось.
– Костя, надо звать кого-то постарше и поопытней…
– Да погоди ты! Представь, что ты в далекой деревне и звать тебе неоткуда и некого. Может, сами еще разберемся. Учебник-то есть.
Зашуршали наскоро перелистываемые страницы.
– Во, Ань, смотри картинку. Написано, что, если ножки внутри, их надо извлечь.
– Что значит извлечь?
– По очереди! Завести руку вниз, под попу, теленка чуть-чуть оттолкнуть назад, нащупать под ним ножку и потянуть. Сперва одну, а потом вторую.
Аня сунула в корову руку поглубже. Ей показалось, она что-то нащупала.
– Так! По крайней мере одну ножку я под ним нашла.
– Тащи ее скорее сюда. Где одна, там и вторая.
– Костя, у меня сил не хватит! Она их так зажала, что я не знаю, как я из нее руку выну.
Тут скрипнула дверь, и на пороге появился Андриан. А может, Степан. Аня их компанию пока что не очень между собой различала.
– Ну что там у вас? Эх вы! Ветеринары! Не видите, что ли, животная мучается! Я, хоть и далеко отсюда на телятнике спал, и то стоны услыхал, проснулся. А вы рядом столько времени стоите и ничего толком не делаете, только топчетесь. Ну ты, москвичка! Не можешь помочь, так вынь руку из коровы и отойди в сторонку!
Аня послушно уступила свое место. Козлоног щедро намылил руку антисептическим мылом, и рука эта тут же исчезла в корове чуть ли не по плечо.
– Ну-ка, где тут у нас ножки? А, вон они у нас где! Вот, стало быть, одна. А вот и вторая!
Учебник не соврал. Едва наружу показались оба копытца, Лимончелла поднатужилась и извергла из себя теленка. И веревки никакой не понадобилось.
– Ой, а оно… дышит?
– Не оно, а она! Дышит, конечно, не говори глупостей! Надо ей только слизь изо рта отсосать. Вон в родильном наборе резиновая груша лежит.
Подождав, пока теленок зашевелится и начнет дышать, козлоног сполоснул руки над ведром и вышел, бормоча: «Некогда мне тут с вами!», не слушая торопливых благодарностей.
– Костя, смотри, у нее на лбу звездочка!
– Ты не на звездочку смотри, а чтоб не замерзла! Надо ее поскорей соломенным жгутом растереть и обернуть мешковиной.
– Может, лучше маме дать облизать?
– Ань, ну кто ж дает теленка маме, ты что? Это ж азбука! Если корова хоть раз увидит своего теленка, станет по нему тосковать. У нее из-за этого даже молоко пропасть может. Теленка всегда сразу же уносят. Тогда его для коровы как бы и не было, ну она и не переживает.
– Но ведь это жестоко!
– Ну жизнь вообще довольно жесткая. Ой, смотри, смотри, на ножки пытается встать! Умница! И… Ань, не обижайся, но глаза у нее точь-в-точь твои!
За глаза Костя схлопотал мокрым грязным полотенцем по шее.
* * *
Назад в общежитие Аня не шла, а летела. Хотелось запеть и обнять весь мир! Может, Иван все-таки прав? И не так уж оно важно, это самое всеобщее счастье? Может, каждый личным своим как-нибудь обойдется?
Вокруг царила полная темнота. Крошечный серпик луны скрылся за тучу. До рассвета оставался минимум час.
Навстречу, смеясь и переговариваясь на ходу, пробежала на первую дойку группа дежурных второкурсников. Какое счастье, что Ане не с ними! Что ей, наоборот, обратно в общагу. Вот сейчас она разденется, сполоснется в ледяной воде, рухнет в кровать и еще три часа целых будет спать! Не жизнь, а сказка!
Войдя в комнату, Аня огляделась. Здесь явно было что-то не так. Спокойно спала Лёка, свесив руку с края кровати. Бумс приподнял с коврика голову. Арчик спрыгнул с подушки и побежал, как всегда, ей навстречу, смешно покачивая на бегу хвостом.
Постой-ка! Свет-то ведь выключен. Как же Аня все это видит?
Аня обшарила комнату глазами. Точно! От Лёкиной тумбочки расходились во все стороны лучи.
* * *
С кем другим Аня бы постеснялась. Но тут она решительно распахнула дверцу. «Если что, скажу – свои вещи искала. Лёка ж мне сама разрешила!»
Точно! На средней полочке, небрежно завернутое в какую-то тряпочку, горело и переливалось перо. Извлеченное наружу, оно вспыхнуло, как стоваттная лампочка. Сон сразу как рукой сняло. Аня с силой затрясла Лёку за плечо:
– А ну просыпайся! Проснись, говорю! Отвечай, откуда это у тебя? Где взяла?
Лёка, будучи совой, и в нормальное-то время просыпалась с трудом. Еле-еле разлепив глаза, она с недоумением вытаращилась на перо в Аниных руках, замычала и потрясла головой.
– Кончай придуриваться! Говори толком, куда ваши журавлихинские гады ее упрятали?
– Ань, ты с ума сошла?! Что ты разоралась среди ночи?! Хочешь, чтоб сюда вся общага сбежалась?
На пороге, щурясь с непривычки на ярком свету, стояла разбуженная Аниными воплями Лиза. У Лизы явно было еще что сказать, когда она вдруг обнаружила источник света. Лиза осеклась, чертыхнулась и, влетев в комнату, захлопнула за собою дверь.
– Это оно? Оно, да? Лёк, а правда, где ты его раздобыла?
– Да что вы все ко мне привязались! Я сама его в первый раз вижу! Ну хорошо, во второй. Но в тумбочку я его не клала, можете мне поверить! Во всяком случае, не руками. За кого вы меня принимаете, я ж не идиотка!
– А где ты его увидела?! У кого?!
– У Эльки Довгоконь, у кого еще-то! Случайно подсмотрела, как она любуется им после тренировки, – и вот, пожалуйста! Оно же у нее в сумочке лежало. В пять слоев серебряной ткани завернутое. Плотной такой. Может, она давно его с собой носит. Хотя я лично в это воскресенье впервые увидела. Конечно, оно мне понравилось! Кому ж такое не понравится? Но, девочки, я ж ни сном ни духом… Девочки, вы что, мне не верите?! – И Лёка расплакалась.
– Да верим мы тебе, верим! – Усевшись на кровать, Лиза крепко обняла Лёку, прижав к себе ее вздрагивающие плечи. – Ань, ну ты чего сразу наехала! Лёка ж не виновата, что глаза у нее такие… притягивающие.
– Да я что, я же ничего. – Опустив руку с пером, Аня искоса взглянула на Лёку, пытаясь поймать ее взгляд, и взглядом же попросить прощенья. – Прости меня, пожалуйста,
