и гуманной, по методу Дурова.
Насколько Володя знал, работы по всем этим направлениям ведутся в течение ряда лет, но пока безуспешно.
Одного только не знал Володя – где в Журавликах Птицу держат. Об этом при нем никогда не упоминали. Иначе б запомнил.
– Но, Аня, ты и вправду думаешь, что тебе удастся ее отпустить?
– Слушайте, задачи надо решать по мере их поступления. Сперва отыщем Жар-птицу, потом подумаем, как ее выпускать.
– Ой, Ань, какая ж ты все-таки смелая!
– Да ладно, какая там смелая? Я ж пока еще не сделала ничего.
– Действительно, никакая не смелая, просто глупая, – сказал, неожиданно вырастая перед ними словно из-под земли, Юрка-цыган. – Разболталась тут у всех на виду. И вы, – он обернулся к Володе и Лёке, – тоже хороши. Вас в школе не учили, что журавлихинские дела – военная тайна? Хорошо, я к вам подошел, а если б другой кто-нибудь рядышком случился?
– Так нет же здесь никого, – оправдывалась Лёка.
– Да ты сам откудова взялся? Звали тебя? Мы о своих делах между собой разговариваем, а он вдруг – здрасте! Тебя это каким боком касается? Ты ж с нами в Журавликах не учился?!
– Я-то? – Юрка усмехнулся. – Ну, допустим, левым боком. Устраивает тебя? Ладно, Володь, не бухти. Я ж не просто так подошел. Я, может, помочь хочу. Не прав ты, вовсе это не только ваши дела.
– Да? И какая может быть от тебя польза?
– Могу, например, с Элей поговорить. Уж мне-то она все выложит.
– Это еще почему?
– А я петушиное слово знаю. – Юрка усмехнулся. – Только давайте мы все-таки отойдем отсюда куда-нибудь.
– Да кто, кто нас здесь слышит-то?
Юрка красноречиво указал рукой на сидящую на заборе директорскую сороку.
* * *
В машине, уносившей их в пятницу в Журавлики, Аня сидела, сжавшись в тугой комок. В голове ее безостановочно крутились колесики и шестеренки. Один за другим разрабатывала она планы, тотчас же отказываясь от них ввиду явной невыполнимости. Одна идея сменяла другую, и так без конца, по кругу.
На очередном вираже машину так сильно тряхнуло, что Лёка, сидевшая впереди, издала мучительный стон. А сидевшую сзади Аню попросту швырнуло на Володю.
– Прости, пожалуйста, – сказала Аня, выныривая из своих мыслей назад, в объективную реальность. – Надеюсь, я тебя не ушибла? Дура я, надо было пристегнуться.
– Пфф! – Володя помог ей усесться обратно на свое место, что было непросто, поскольку машину продолжало швырять из стороны в сторону. – Можно подумать, у меня есть нервные окончания. Можно подумать, меня можно ушибить.
– А что вообще в тебе есть?
– Ну… много всякого. Предметы разные, миры, пространства. Информация, скачанная в сети. Книги, которые я читал. Музыка, которую слушал. Места, которые видел. Мысли и чувства людей, с которыми успел пообщаться. Смешно, сами-то они, небось, давно все позабыли, а во мне оно по-прежнему живет и, похоже, пока я есть, никуда из меня не денется.
– Интересно! То есть ты, получается, не совсем пус-той.
– Нет, я совсем не пустой. Но я, как бы тебе сказать… не до конца заполненный. В смысле во мне еще полным-полно места. И знаешь, что бы мне сейчас хотелось туда положить? – Володя хитро скосил на нее глаза.
– Что?
– Вот это. – Он осторожно провел кончиком пальца по Аниному лбу, разглаживая морщинку между бровями. – Это беспокойство, эту тревогу. Отдай мне их, зачем они тебе?
Аня улыбнулась, показывая, что ценит шутку.
– Ну как я их тебе отдам? Это ж не какие-нибудь там дурацкие переживания. Ну типа сдам ли я зачет, пойдет ли мне челка. Я ж обо всем мире забочусь. Погоди, вот разыщем Пт… – Аня осеклась, бросив испуганный взгляд в сторону водителя.
Но Лёкин папа продолжал сосредоточенно смотреть вперед на дорогу.
– Жадина! – Володя легонько дунул, сдувая волосы с Аниного лба. – Ну хоть поделись! Зачем тебе одной так много?
– Да бери, не жалко! – Аня рассмеялась и вдруг почувствовала, что на душе стало легче.
* * *
Аня с Лёкой едва успели помыться и закинуть вещи в стиралку, как прозвучал звонок в дверь. На пороге стоял Юрка. Успел ли он сам сбегать к себе домой, осталось загадкой.
– Короче, так. Элька сейчас в парке, на роликах катается. Пойду попробую к ней там подкатить. Думаю, хорошо бы и вам при разговоре присутствовать. Чтоб не думали потом, что я от вас инфу скрываю.
– А станет она при нас разговаривать?
– Куда она денется из подводной лодки? Вы только перо с собой прихватите. Чтоб было что предъявить при случае.
На отведенном для роликов и самокатов участке парка крутилось полно народу, но Элю, как всегда, трудно было не заметить. Ее фиолетовый топик с блестками сверкал на закатном солнце, как маленький китайский фонарик.
Юрка махнул ей рукой, и Эля подъехала к нему. При этом девчонок она вроде как и не заметила.
– Эль, привет! Поговорить надо. Отойдем на минутку?
Аня ожидала, что Эля возразит, да хоть просто что-нибудь скажет. Но Эля кивнула и покатилась за ними, не сняв даже роликов.
Они вышли из парка и двинулись вслед за Юркой за ближайшие гаражи. Отойдя на достаточное, с его точки зрения, расстояние, Юрка остановился и заговорил:
– Скажи, Эля, у тебя ничего в последнее время не пропадало?
– В каком смысле? Что именно? – Элин голос звучал как-то странно. Она словно говорила во сне.
– Ну там безделушка из сумочки, талисман какой-нибудь, камень, перышко. – Юрка досадливо поморщился и сделал перед Элиным лицом какой-то замысловатый пасс рукой.
– Не понимаю, о чем ты… Подожди, как ты сказал? Перышко?! – Эля вдруг точно проснулась. Заозиралась кругом, явно не до конца понимая, как здесь оказалась. Взгляд ее упал на Лёку. – Ковальская! Ну конечно! Как я сразу не догадалась! А ну быстро отдавай мое перо! Я все папе скажу!
И Эля кошкой метнулась к Лёке, намереваясь, похоже, выцарапать ей глаза.
Юрка перехватил ее на лету:
– Тихо ты! Не кипишись! Ни к какому папе ты не пойдешь. Ведь тогда тебе придется признаться, что перо все это время было у тебя. Ты ж его из папиного стола сперла, так? Колись, Элька, не ссы, мы никому не скажем.
– Как ты… Откуда ты знаешь?! Это все неправда! Я бы никогда…
– Да? А на самом деле как было? Где ты раздобыла перо Жар-птицы? Рассказывай, Эль, мы тебя внимательно слушаем!
– Я… оно просто лежало на столе. Я ночью проснулась, вижу, из-под двери папиного кабинета свет. Думаю, опять, наверное, заснул, а свет погасить забыл. Вошла, а оно лежит. Не в сейфе, не спрятанное никуда. Просто лежало на столе и светилось. А папа рядом сидел в кресле и
