скучновато и денег нет. Как обойдемся, не знаю. Света все не дают.
300.000 <р.>
14/1 (воскресенье)
Утром ходил к грекам, думал у Сережи взять денег. Спят еще. Варвар<а> Фил<ипповна> кудахтает. Денег нет, ждет в 5 часов. Дома поели, и Юр. с О. Н. пошли на vernissage9. Дождик. Скучно. Говорят, что хорошо. Публика. Знакомые. Удивительный Сомов. Успех Анненкова. У Эрнста описаны молодые годы Сомова, как хорошо было, и свежо, и блестяще10. Юр. пошел проводить О. Н. Греки не явились и дождь все лил. Света нет. Перевод кончил11. Читаю о Бальзаке. Странное дело. На днях осквернили Спасскую церковь12. Нашу бедную: то она горела, то это; слухи про черные мессы. Здесь просто хулиганы, все разбросали, опи'сали, насрали в камилавки. Кажется, не обворовали. А м<ожет> б<ыть>, и эротизм. И предвкушение, как утром остатки всего найдут священники и прихожане. Я не знаю, почему-то так ясно все представляется: и ночная церковь, освещаемая фонариками, и мальчишки (кто же больше?), и треск стен. Ужасно, ужасно! И в глубине соблазнительно. Ходя по кварталу, смотрю на лица. Я бы узнал тех, кто это наделал.
15 (понедельник)
С утра солнце и ветер. Выходил на Думскую. Долго ждал Лившица. Собеседовал со мною Браудо. Денег не дали. «Новую Россию» закрыли за статью Альтшуллера13. Голова заболела. А дома что-то смастерил. Юр. получил письмо от двоюр<одной> сестры из Америки. Очень радуется этому. Зовут ее Саломея Уоткинс. По-западному. Была О. Н., и пошли они гулять, а ко мне прилетел Борис Папаригопуло от следователя. Для романа водится бог знает с кем. Приглашали его даже смотреть на расстрел. Делают это на Ириновской жел<езной> дороге; осужденные копают могилу, потом и заставляют прыгать в нее, и в это время стреляют. Часто закапывают еще живыми. Наверное, голые. Сережа опять занялся гороскопами. Гороскопы, коммунисты и детское, кадетское лицо. Вышел пройтись и купить папирос. Потом был у Блохов. Сначала было заседание. Пили чай, играли в короля. Денег в «Петрополисе» ни копейки. Абр<ам> Саулович их прямо топит. Это всецело его вина. Приехала Рабкина к нам. Юр. Уже спал. Швейцар восстановлен. Но Спасская так насквозь темна, что подходить к ней жутко. Смотрел планы моих вещей. Вероятнее всего, буду делать «Вергилия»14.
2.000.000 <р.>
16/3 (вторник)
Ветер страшный. Вышел рано, да и рано вскочили. Прошелся по Гостиному. Долго сидел на Думской. Благовещенская с известной прелестью шведки собеседовала. Старк, известия о Кузнецове. Petit<e>–four женился на Стенбок-Фермор в Берлине, поступил в Высшую коммерческую школу. Марья Дм<итриевна> всё в Иокогаме. Но Лившица так и не пришло. Встречал массу людей. Дома поели немного, рано пили чай. Я пошел еще на Литейный и один к Пумпянским. Пришел первым, конечно. Какое-то там расстройство. Стирка, кухонные распри, мальчик озорничает. Обедали, я играл. Немного сплетничали. Лидия все удивляется новому курсу Радловых и Оцупа (ругать Сомова и т. п.). Называется курс бездарностей. Вечером уныло довольно. Это от темноты.
9.000.000 <р.>
17 (среда)
Брился и выбегал стричься. Привел Сашеньку и пришел Фролов. Пошел к доктору. Вернулся – они еще у нас, пьют чай и спорят. Много играл и плохо писал «Вергилия». Вечером был у Блохов. Обычные разговоры. Теперь все о церк<овных> делах. Патриарх отрекся. Введенский орудует. Какой паршивец!15 Анненков занимает собою публику, толкуя, что его бранят и мирискусники, и левые. Все мечтают об отъезде. Репрессии усиливаются.
5.000.000
18/5 (четверг)
Целый день спал и злился. К чаю пришли О. Н. и Капитан. Поперли на Лурье. Но испугались дороговизны. Погода прелестна. Я вздумал пойти к Радловой, и весь хвост поплелся, хотя О. Н. и пищала. Дома не застали. Юр. придумывал разные авантюры, но вчетвером, да еще с пищащей Оленькой, что поделаешь? Пошли к грекам. Там темно, накурено, пьяный Сергей мрачно развивал теории расстрелов и коммунизма и был достаточным хамом. Юр. дремал. Оленька раскисла и скучала. Капитан тщетно пытался крякать и рассказывать фронтовые анекдоты. Насилу выкатились. А погода чудесная и действительно хотелось пошалить, но для этого нужен неунывающий характер, крепкие ноги, независимый дух, веселость и негромоздкость компании. А то так деньги. Но киснуть можно и с деньгами. Записка от Михайлова об Матвее, заказах. Угроза? Есть темное прошлое у меня, которого я боюсь, и Прометейщик16 как соучастник убийства.
19/6 (пятница)
Тепло и уже душно несколько. Ходили на Мильонную. В десяти очередях. Дома хорошо поели, но дремал я все. Рано пили чай и вышли. Магазин Михайлова уже заперт. Роза Львовна шла со мною. Собираются ехать. Сегодня декрет о выезде17. Заходил на запор «Петрушки». Впечатление старинной лавки есть. Дома пописал немного и пошел к Блохам. Был Абрам и Анненков. Долго очень сидели. В сущности, никакого им дела до меня нет. Ан<ненков> говорил о берлинском житье Гржебина, Ремизова. Мог ли бы я устроиться, интересно знать? Но, конечно, нечего и думать ехать.
20 (суббота)
С утра дождь. Ходил к Михайлову и на Николаевскую. Стихи нужны Матвию. Пальмского не было, а Бентовин выдал только 3. Юр. все ждал О. Н. Потом собрался к ней, и она приходит. Пошел относить стихи. Юр. еще дома с О. Н. Вышли. После чая вскоре опять он убежал до 10 часов. Я один пошел к Каннегисерам. Лулу лежит, все милы и любезны. Вернулся рано. Юр. спит. Потом сидели долго, а потом у него болели зубы. Была у меня еще Радлова. Чем-то похожа она на Евдокию. Фигурой, что ли.
3.000.000 <р.>
21 (воскресенье)
Опять написал стихи18. Мне просто стыдно. Гуляли с Юр., пили чай не очень важно. О. Н. пришла поздно. Пошел дождь. Явился Сережа Папаригопуло. Кажется, смущен. Был очень мил по-прежнему. Спорил с Юр., но нервится и беспокоен. Был у Блохов. Очень мило сидели. Опять завелся у нас швейцарец.
22 (понед.)
Ходил к Михайлову. Устроил, и даже я распорядился деньгами, данными для покупки «Кн<ижных> знаков»!19 Он мечтает возродиться – вот что угрожает20. Был у доктора. Он неожид<анно> дал мне отпуск на 2 месяца <?>. Пили чай. У нас был Фролов и Зайчик. Приглашал завтра на вино и толкует о «Забаве дев». Зашел за Раей. Новые книги из Берлина. Гвоздь у меня в пятке. Насилу дошел. Были Карсавин, Грек. Дмитриев и Адонц, кум. Читали. Карсавину понравилось. Весело все шли домой, хотя О. Н. и пикала что-то еще про «Раковину».
15.000.000 <р.>
23 (вторник)
Утром ходил на Мильонную хорошо. Все сделал, но потом спал,
