день. Встретили Папаригопуло, с ним пошли. Юр. побежал вперед, заплетая ножками14. В лавке чисто, один Тадеуш топит печь. Юр. ничего не достал. Говорил: «Что мне делать?» и т. п. Зашли в «Привал» за сахаром. Планы об опер<ах> Моцарта, милы крайне. Мамаша бушует или сидит укоризной и плачет. Накупила своих кореньев. Дремали. Опять поплелись. Лисенков тоже завтра, но дружок дал. Бежали, чтобы поспеть купить, в лавочку. Мамаша в полнейшей оппозиции, жжет свечу, пьет чай, на все купленное фикает.
18 (четверг)
Теплее. Утром были в лавке. Шли пешком, покупая кое-что. Дома ничего, хорошо. Опять помчались. Ехал с Пастуховым. Долго ждал Юр. В лавке масса знакомых, книги расхватывают. Кокоша приходил с планами журнала, был только что в «Привале». Теперь они мне очень милы. Устал очень. Дома хорошо пили чай. Мамаша смягчилась. Юр. под конец захандрил о писаньях.
40 <р.>
19 (пятница)
Сидел дома. Потом ходил к Матвию. Долго ждали Юрочки. Приходил Пастухов и Ив<ан> Пл<атонович>. Тепло, как в теплице. Помчался в лавку. Один Тадеуш. Никто не приходил. Был народ. Но открываться нам не разрешают. Это грозит. От этих денег я – как умираю. Так Кокоша дурак и не пришел. Зашли в «Привал», – нет. У Бриков напечено, нажарено, но я и Юр. проигрались в карты. Печально возвращались на рассвете. Все покупают вкусные вещи, едят, ездят в Москву, а мы-то. Осип Макс<имович> увлечен уже новой идеей.
20 (суббота)
Чудесная погода. Тепло. Юр. отправился рано. Я ходил в «Привал», где никого не было. Подозрительно это дело, но я их очень люблю, особенно теперь. У В<еры> А<лександровны> есть прелесть жизни. Перепл<етники> собираются уезжать. Юр. пришел поздно, натащил книг. Мамаша купила картофеля. Опять пошли порознь. В<ера> А<лександровна> не очень надежна. Сама получит, говорит, только 4000. А месячные платежи?15 Конечно, будут недоразумения. Вышли вместе, пошли за Душкиным пальто. Встретили Добужинского. В лавке масса народа. Покупки, совещания. Как-то мало на нас обращают внимания. Поели хорошо у Лейнера. Смотрели Кавальери, все-таки хороша, хотя и похожа на Татьяну16. Тепло, луна, волшебно. Поехали на Марсово, но В<ера> А<лександровна> долго не обещала. Разбудили мамашу и пили чай. А деньги-то, а писанья, а Апулей?17 Вымыли кисейные занавески, уютно, но Леви, как туча, надо мною.
240 р.
21 (воскресенье)
Темновато. Юр. вскочил чуть свет. Я писал. Юр. читал и спал. Мамаша купила масла. В лавке разные события. Боюсь, не оттирают ли нас. Забежали еще в «Вену». Луна светит хорошо. Шли спокойно, хотя денег ничего нет, истрачены лавошные и Леви ничего не заплачено.
22 (понед<ельник>)
Утром был в лавке. Матвей ничего не дал, не знаю, как и быть. Заходил еще к Михайлову. Он все с планами. Ели где-то. Вечером были дома, кажется.
23 (вторник)
Встали рано. День чудный. В лавке народу много. Бегали завтракать. Денег не хватило. Знакомые были. Был Мелин, в нем много charm’а. Заходил к Мелье. Покупают книги. Мил С. Н., но Михайлова не дождался. В лавке уже запирались и собирались пить чай. Милый Дмитриев остался. Говорили речи Жеверж<еев>, я, Плаксин, Лисенков, Ляндау18. Зашли еще в «Привал». Там полотеры. Одетый Кокоша жрет миндаль и чего-то хамеет, предлагал звонить Гольштейну. Теплая розовая луна. В<ера> А<лександровна> расстроена, надеется на деньги завтра, заключает контракты с куклотистками etc.19 Вышла с нами. Дома хорошая еда и даже белая булочка. Звал Ленечка, но отклонили. Вот так. Рано легли. Леви милы и усмирены.
24 (среда)
В лавке ужасно много народу. Не поспевали продавать. И чудный день. Звонил с утра Бенуа и Т<амаре> Пл<атоновне>. Милы, но не пришли. Вообще никто из генералов не пришел. Было сытно и пьяно. Настряпано очень много. Речи. Танцевали пантомиму. У маленькой есть жуткий и поганый шарм какой-то беззубой девчонки. У мол<одых> люд<ей> Мейерхольдовщина. Забегал я еще к Мелье. У него много интересного, но Михайлов опять хочет делать выборки20.
100 р.
25 (четверг)
Чудная погода. Народу в лавке мало. Все только мы сами покупаем, переписываем да расцениваем. Юр. что-то хорохорится. Оказалось, вчера он бутылочку Икема21 стащил. После обеда лег спать, и я дремал. Феликс говорил о разных газетах. Вышел бриться. Опять сидел дремал. Юр. даже разбудил, чтобы он не проспал до ночи. Звонил в «Привал» – до завтра. Хотели сходить куда-нибудь. Переплетники заняты, Щербакова нет. Вышли купить сладкого в паштетную и к Марку. Сидит в адски натопленной комнате, без сахара и хлеба, мечтает о своей Молдовании, рассуждает о политике22. В комнате у меня тепло, луна ярко светит, печенье с вином, планы о покупке книг и милый, милый Юр. рядом, усталый только и опечаленный немного. Перечитывали мои стихи 16-го года – неплохо, но теперь-то слабо пишу23.
26 (пятница)
Все в лавке. Бегал ловить Михайлова. Устраивали выставку. Поехали к Ясному. Там скучновато и скуповато, хотя о планах толковали.
40 р.
27 (суббота)*
Что-то ничего не помню. Устаем, умираем от безденежья, и Леви <sic!>. Все бегал к Михайлову, не заставая его. Приходила Вера Ал<ександровна> звать вечером. Она определенно отлынивает. Купили хороших книжек. Ни сладкого, ничего нет. Вечер чудный. Зашли к Щербакову попить чай. Поздно домой пришли, устали как собаки. В «Привале» напечено, нажарено, Бобиш, Ел<ена> Ал<ександровна>, Шайкевичи, ужасный Хенкин, от которого там все в восторге, Футлин; о деле ничего. В<ера> А<лександровна> расстроена и уклончива. Юр. ругал меня дома долго. Легли, когда было светло. Еще прислали ультиматум из банка. Действительно, положение наше безобразно, хуже худшего. Легли не в духах. Только что я приободрюсь, опять Юр. начинает сердиться за бездеятельность. Боже, что же с нами будет? Сегодня Вербная суббота, все у всенощной, свечи, вербы. Смирнова и Клаша говорят о провизии, о покупках, Юр., голодный, ободранный, сидит и слушает. И устает с лавкой этой.
28 (воскр<есенье>)**
Утро как в теплице. Без сахара пил чай. Юр. спит. Пошел. Травой пахнет, как на кладбище. Сегодня Requiem. И я умру. Трусость – такие мысли. Шел по Мариинской площади. Как давно я жил у Евдокии24. Все было на месте: Альбер25, газеты, вино, – все. Заколоченные окна Альбера как знак. Не увидать никогда места первых и многих влюбленных наших завтраков. Какой весенний был свет тогда. Юр. был ветрен, капризен, но не так мрачен и скуп. Дружок вошел в положение и был довольно мил. Купил шоколаду. Юр. спал еще. Пришли Щербаков и грек. Обедали без мамаши. Я хотел сказать Юр.: «Юр., я люблю вас невыразимо.
