Бросьте матерьялизм и малодушие и пойдем слушать божественного Моцарта». А он опять начал какую-то канитель о деньгах. Однако пошли. Было чудно. Как в придворной пышной форме апокалипсического откровения. Мальчики пели, как у Гирландайо. Мила Акимова и прекрасна Мейчик26. Юр. был растроган. Арт<ур> и Ол<енька> были рядом. Фигуряли Пунин и Альтман. Глазунов кисло ползал. Шли со Щербаком. Дождь как из ведра. Забежали в «Пекарь», где чай с сахарином и не сладок. Вымокли как мыши. Звала Лулу Каннегисер. Юр. не хотел идти и лег спать. Люблю его и жалею, но клюю носом. У Каннегисеров придурковатая, но довольно милая Яковлева. Хозяева нервны, угощение попропало, Ленечка подпоясался высоко и держался марсиально*. Дождь как из ведра все время.
* В оригинале: 28.
** В оригинале: 29.
60 <р.>
* От лат. marcial – боевой; здесь: воинственно, молодцевато.
29 (понед.)
Папирос нет. Дождь. Матвей ни копейки не дал. У Мелье телефон не звонит. Юр. спал. Сахара нет. Извел на чай весь хлеб. Какая-то гадость. Небрит, к<а>к черт. Поехали порознь. В лавке как-то толпятся без смысла народы: Ведринская, Гумилев27. Выбегал к Михайлову. Его затея навсегда безвкусна, но да простит мне Бог28. Выудил о. Диодора в лавку. Ели по-домашнему и весело у Лейнера. У дружка комбинации. К собранию опоздали. Купили пирожков. Дома письмо от Ауслендера и приглашение в «Жизнь»29. С Гогой вздор, до после Пасхи. Внизу играют. Леви молчат. Боже, будет ли опять любовная, тихая, трудовая жизнь?
150 р.
30 (втор<ник>)
Михайлов сам пришел. Писали договор30. Встретил Юр., ели у Лейнера и у Пивато. Вечером заплатились Леви, сидели, голова болела. В общем, ничего. Бог устроил, но Руманов улизнул в Москву.
600 <р.>
Май 1918
1 (среда)
Погода очень ясная, майская. Сидели дома. Вышли погулять. Встретили Лилю Юльевну, и к ним. Московские новости, книги, шоколад. Ели. Играли в покер и проигрались. Голова болела.
2 (четверг)
Юр. побежал по делам. Я – в лавку. Торговали ничего. Были гости: Гумилев, Лурье, Кокоша. Голова болела. Купили яиц. Мухин приходил, как на свиданье. Юр. какие-то дела делает. Дома поел. Как-то тоскливо и нездоровится. В<ера> А<лександровна> – на завтра. Все меня надувают. Накупил Юр. книг хороших. Звонил мне Большаков, у него какой-то завелся оккультный поэт1. Зашел еще раз в лавку. Шла со мною Елиз<авета> Павловна ко всенощной в правоведенье2. Да, 12 евангелий3 сегодня. Тепло, хорошо. Имнаишвили привез книг, муки. Девочка пришла и тащила домой смотреть игрушки. У Большаковых нервность, некоторая скудность и, мне все кажется, холодок. Сидели не поздно. Устает Юрочка.
3 (пятница)
Вышел к Матвею. Дал мне больше, чем я думал. Внучка у него гостит, певица. В лавке ничего себе. В<ера> А<лександровна> ничего не устроила, напротив, просит меня продать ее вино. Знакомые были. Затащили Сомова. Весело было, но как-то нервно. Все шепчутся по углам. Дай Бог, чтобы устроилось с вином. Юр. никуда не захотел идти, а потянул домой. Мне хотелось провести вечер у Артура, но вот не вышло. Дома пили чай, читали «1001 ночь», топили печку. К празднику без денег и все в долгах, но хоть Леви удовлетворены.
84 р.
4 (суббота)
Руманов не приехал. Ни у кого ничего нет. Мамаша спекла куличи все-таки. Михайлов вызвал в магазин, где они разбирались. Юр. рассердился, зачем мне понравился Lavoler4. У Геллеров ничего, вроде Леви, что-то чужое, но любезны очень. В первый раз пасхальная ночь даже не на улице, а в Евр<ейском> доме за картами. Будто вымазался.
120 р.
5 (воскресенье)
Ничего. Ели. Пошли к Яковл<евой>; затонно, но не без приятности. Зашли к Ляндау. Напечено. Скучно ели. Юр. побежал к Брикам, я – в «Привал». Там Шурочка с бароном, всего есть. Барон какой-то отвратный, но Шурочка и брат ее очень милы. И Юр. прибежал. Несли кота. После дождя теплее.
6 (понед.)
Погода ничего. В лавку приехали рано, но швейцара и ключа не было. Зашли к Руманову; еще в Царском. Видим: едет. Опять в лавку – то же самое. Опять к дружку: берет сам, но только после 20-го. Лавка все еще закрыта. Рестораны тоже. «Франция» под охраной красной гвардии, дорого и плоховато, но есть сахар, хлеб и пирожное. В лавке Львов и Покотилова, взломавшие двери. Ценили, Львов развешивал картины и сердился, что столы завалены. Ляндау копался невероятно. Юр. принес яичко. Он расстроен и скучает. Опять ели у Лейнера, пошли в кинемо. Встретили Маклецова, скучно стало; художники часто – скучный народ. Дома пили чай. Юр. загрустил, заныл. Действительно, он слаб, болен, грязен, ободран. Упрекал меня, что у нас безнадежное положение, что я только говорю, а ничего не делаю. Потом будто смягчился, но не побыл. Теперь это установлено раз в 2 недели. Мне самому прескверно. Впечатление бреда у меня.
7 (вторн.)
У Тумаркина было обильно и не скучно. Возвращались совсем утром 7 чел<овек> в одном моторе. Будто давно.
250 р.
8 (среда)
Не помню, что было. Что-то не ладится все у нас.
9 (четверг)
Опять выпал день, и не помню, не помню. Вечером были у Шайкевича. Клаша свирепствует против большевиков. Регинин какой-то ошпаренный. Сидели долго.
10 (пятница)
С утра ездил к дружку. В лавке покупки без памяти. Долго сидели. Мамаша купила картошки на 70 рубл<ей>. Уезж<ает> Агаша. Даже не помню, что было. У Веры Ал<ександровны> ничего нет. Нигде не были. Даже не попали на Моцарта.
120 <р.>
11 (суббота)
Болела голова, спал как-то плохо. Юр. вызвонил Мухина. Я едва двигался. Купили масла и книг. Обед весь из картофеля. Спал. Прошла голова, не пишу месяц. Опять нет денег и «что нам делать?», и тупое сиденье с придумываньем. Никого нет дома. Пошли в кинемо. Будто «Трильби», такой убогий дивертисмент и тут же нелепая драма5. Паштетные наполнены вкусными и дорогими вещами. Голодные бунты начинаются. Их расстреливают6. Когда все кончится? Дома пили чай и читали «1001 ночь». Не был Юр. долго очень.
12 (воскрес.)
Утром были Мосолов с греком и Феликс с Магдалиной. Они едут в Пермь кормиться. Юр. стонал, ругал меня, говорил, зачем я живу с ним и обедаю дома. При мамаше. Было очень тяжело и обидно. Поплелся к Кричевским. Она одна сидит и ждет мичмана гулять. К 6 часам. Пошел в лавку. Юр. раскаянный. Дружок в Царском. Чудная
