Далеко идти. Минут уже двадцать по кладбищу шествуем, священник впереди оглядывается с подозрением, в народе шумок прошел, а у нас в гробу, судя по весу уже даже не двое, а трое почти.
– А где могила-то, идти куда? – спрашивает священник, оборачиваясь.
Все только плечами пожимают. Мало того, что неизвестно кого несем, так еще и неизвестно куда.
Посылали вперед гонцов могилу искать, так они не возвращались, пропадали куда-то. Настроение у писателей уже не скорбно-торжественное, а какое-то встревоженное.
– А где распорядитель похорон? – спрашивает Володя Рекшан.
Все плечами пожимают, ну откуда ж ему взяться – распорядителю. Писатели предлагали далеко не ходить, передохнуть да закусить, пока могила не сыщется.
Нашли могилу чудом каким-то. Оказывается, ходили вокруг нее, а двое могильщиков с лопатами следили за нами и понять не могли, чего мы все покойника кругами носим, может, ритуал такой языческий.
Веселый все-таки был человек – писатель Валерий Суров.
Когда умру, не хочу, чтобы меня вскрывали.
Не то чтобы я после смерти вдруг начну стыдиться своего развороченного нутра. Ни боже мой! Но как представлю себе, что какой-то уставший от самой жизни, не проспавшийся после вчерашних возлияний хмырь начнет с унылой мордой копаться в моих потрохах…
Скучное, безынтересное лицо моего патологоанатома… Вот чего мне не хотелось бы после моей смерти.
Другое дело, если он бы копался во мне с интересом, если бы в нем ощущались пламя озарения, буря восторга или просто живой человеческий или маньячный интерес.
Такое дело, как смерть, лучше подгадать на мусульманские страны или Израиль, где запрещено делать вскрытие.
Николай был старше меня года на три и заканчивал училище, когда я в него поступала, так что мы практически не общались, просто как-то увидела и запомнила. А почему запомнила? На самом деле во внешности Кольки не было ничего сколько-нибудь примечательного, просто не всех тогда забирали служить в Афганистан. А Николай сам просился. Странный человек.
Тогда говорили, что будут брать только темненьких, мол, чтобы ежели что, могли смешаться с местным населением. Причем лучше, чтобы не очень большого роста. А он – Николай – даром что сам под метр девяносто, плечи такие, словно под джемпером латы рыцарские надеты, да еще и яркий блондин с голубыми прозрачными глазами. Ну просто лучше мишени не найти.
Впрочем, почему странный, это же нормально, что мальчишки играют в войнушку, а девчонки в кукол, подиумы и театры. Представляют себя великими актрисами, знаменитыми фотомоделями, путешественницами и женами миллиардеров.
А Николай, он еще с самого детства мечтал жениться на девушке с обложки модного журнала. Так и получилось, то есть почти что получилось, они с Наташей не были женаты, только помолвлены. Наташа – красивая украинка с черной длинной косой в руку толщиной, высокая, с пышной грудью и глазами с поволокой, выучилась на модель и время от времени участвовала в различных фотосессиях. Впрочем, все мы, кто имел какое-то отношение к театру, время от времени снимались для выставок, рекламы да и просто так.
Отношения с камерой – штука тонкая, тут нужны определенный навык и привычка, чтобы не испугаться и не начать играть лицом. А то все пойдет насмарку, и больше могут не пригласить.
Николай вернулся долечивать ранение, а после снова укатил, но уже по контракту. Они не расписались только потому, что Колька отчего-то вбил себе в голову: если они поженятся, Наташка непременно останется вдовой.
Хотя ревновал бешено. Просто африканские страсти. Наши даже опасались, как с ним жить потом, ведь если мужик начал подозревать, он же эти свои подозрения непременно должен будет проверять, и может открыться та-акое… Наташка никогда не отличалась высокой нравственностью, а Николай хорошей выдержкой и умением тормозить.
В общем, никто не считал их слишком удачной парой, поэтому мы начали Наташку уговаривать к приезду любимого завязывать с фотосъемками. И уж тем более с заграничными турне. Впрочем, она и сама хотела завести семью, а тут уже не побегаешь по студиям, не поездишь по заграницам. Деньги у нее были, где жить – тоже.
Решила отработать последнюю недельку, чтобы на студии успели отснять все, что было заранее запланировано, а затем на все лето поехать к родителям в Крым. Никаких новых контрактов не заключала принципиально. Сразу же всем сказала, что должна отдохнуть и набраться сил, загореть под нормальным солнышком, а не в соляриях, где цвет получается ненатуральный.
Разумеется, о том, что она собралась свалить из бизнеса, говорить не следовало, уж слишком Наташка была красива, чтобы ее вот так запросто отпустили на все четыре стороны, явно ведь заперли бы в каком-нибудь подвале и заставили отрабатывать вложенные деньги.
Вообще-то считается, что из модельного бизнеса девушек просто так не отпускают, но если по уму, если не пороть горячку, а действовать разумно, выбраться можно. Ведь желающих подсидеть тебя всегда будет с избытком, и вчерашняя мисс Петербург или мисс Россия завтра может пополнеть, травмироваться или даже постареть и тут же выйдет в тираж. Беременность в расчет не идет, потому что большинство контрактов заводить детей запрещают и тут будет явное нарушение. В общем, что греха таить, умный человек завсегда для себя может самый удобный вариант отмазки найти, так что не придерешься. Наташка же рассчитывала, что, если уедет на несколько месяцев, здесь о ней быстро забудут и можно будет начать новую жизнь.
В свою последнюю неделю в Питере Наташка и работала, и отдыхала, и даже сотворила что-то типа отвальной.
И тут неожиданно пришло письмо от Николая, в котором он сообщал, что опять валяется в госпитале и теперь уже выхаживать его придется долго. Подробностей не сообщалось, но Наташка испугалась не на шутку. Все ее деньги были вложены в покупку недвижимости, ведь всем ясно, сколько мужики на войне зарабатывают – шубу жене не купить, не то что… а тут еще и после ранения, ясное дело, работать не будет. А ведь и кормить, и лечить его на что-то нужно.
Что делать? Новый контракт, новая поездка отпадают сами собой. Кто же будет за мужиком ходить, пока она за рубежом у шеста крутится или для журнала снимается?
Мы лихорадочно пытались предложить Наташке хоть что-то. Но что мы могли, она была на порядок впереди нас всех?
Ничего никому не говоря, Наташа подписала контракт на эротическую съемку в какой-то заштатной студии, с которой рассчитывала срубить больше, чем обычно. Студия была левая, но мы тогда об этом понятия не имели.
