спектаклей не случаен. В России всегда любили этого остроумного и глубокого англичанина. Собственно, Россия была первой из чужеземных стран, где был переведен «Пиквик». Ставя произведения Диккенса, Художественный театр акцентировал не сентиментальность и не примирение с действительностью, а делал упор на гневном ее обличении. И этим приблизил Диккенса к современному зрителю.
Комедия Р. Шеридана «Школа злословия» долгое время была одной из самых репертуарных постановок Художественного театра. Чувствовалось, что актеры играют, а зрители смотрят ее с огромным удовольствием. Не случайно она прошла около восьмисот раз. Это «Школа злословия» сделала популярными таких актеров, как О. Андровская, М. Яншин, П. Массальский, А. Кторов. Режиссер Н. Горчаков и художник Н. Акимов постарались буржуазно-бытовую комедию превратить в обличение безнравственного буржуазного общества. Спектакль сохранялся в репертуаре театра годы и годы, он временно снимался, возобновлялся и обновлялся, но не терял своей притягательной для зрителя силы, своего юмора, остроумия, глубины мысли.
Более девятисот раз, и каждый раз с наслаждением, сыграли в МХАТ «Идеального мужа» О. Уайльда. Этот остросатирический спектакль был поставлен В. Станицыным, Г. Конским и И. Гремиславским.
А после Уайльда мы обратились к колючему, насмешливому, публицистичному Бернарду Шоу. Его темпераментный «Ученик дьявола» нам был близок свободолюбивым пафосом и ненавистью к подавлению личности в человеке. Правда, может быть, избранный режиссером Г. Конским психологический путь решения этой пьесы не во всем для нее годился — спектакль прошел всего восемьдесят шесть раз, что для МХАТ немного.
Из современных англичан мы выбрали А. Кронина. Его романами в свое время все зачитывались, и они никогда не доходили даже до библиотечных полок, их передавали из рук в руки. В пьесе «Юпитер смеется» театр заинтересовала драматическая судьба английского ученого.
Закончить этот список на данном этапе я могу пьесой Джерома Килти «Милый лжец». Да, Килти — американец, но Бернард Шоу — удивительный англичанин. У нас в Союзе его любят, им восхищаются, его ставят, пишут о нем исследовательские работы. И он испытывал к нам симпатию — не раз приезжал в Советский Союз и всегда интересовался нашими делами. Его девяностолетие отмечалось у нас в Колонном зале Дома Союзов торжественным вечером.
Надеюсь, что на этом список английской драматургии на сцене МХАТ не прервется — впереди еще многие интересные встречи. Но даже и то, что перечислено мной,— совсем неплохая база для взаимопонимания. А пока укрепление дружбы идет в разных направлениях. Например, вот в таких.
Гастроли в чужой стране — это большая и ответственная работа. Тем более что мы не только играем спектакли, но и принимаем участие в пропаганде и популяризации искусства нашего театра. Заниматься этим хоть и трудно, но приятно, ибо поддерживает интерес людей ко всему, что относится к творческой жизни Художественного театра, к его методу, его созидательным процессам. Серьезные, внимательные глаза студентов говорят о том, как важны для них эти знания. Я говорю это по личным впечатлениям, потому что и мне приходилось проводить беседы со студентами театрального института (его курирует «Британская лига драмы») об эстетических нормах Художественного театра, неразрывно связывающих творчество с моральными качествами артиста. На примере идущих здесь спектаклей я рассказывал о подходах к той или иной сцене, о роли фантазии, которую так ценил в артисте Станиславский, я говорил о тех важных нормах, которые должен соблюдать артист в преддверии спектакля, и о том, что Станиславский так точно определил в своем учении, как «туалет артиста», и о многом другом.
Я не знал бы, как оценили мои выступления театральные деятели Англии, если бы однажды не получил следующего содержания документ: «Британская лига драмы. Патронесса — Ее Величество Королева Елизавета. Королева Мать.
Дорогой господин Петкер! Очень любезно было с Вашей стороны посетить наших студентов и предоставить им возможность воспользоваться Вашим замечательным знанием театра. Надеюсь, вы согласитесь стать почетным членом Британской лиги драмы. Это доставит нам большое удовольствие и окажет нам большую честь. С лучшими пожеланиями. Вальтер Лукас, администратор».
К этому была приложена карта почетного члена Британской лиги драмы, датированная 6. VI. 64, и соответствующий нагрудный знак.
В Королевском Национальном театре, неподалеку от Букингемского дворца, где каждый день уже много веков совершается ритуал смены караула королевской гвардии, мы играем «Кремлевские куранты». Люди, которые заполняют зрительный зал, привыкли к бою своих курантов — Большого Бена, у них свой уклад жизни, свои мысли, своя философия, свои традиции, но они должны будут — такова цель искусства театра — под звон иных курантов не только узнать, но и проникнуться жизнью, целиком отличной от их собственной. Не только проникнуться, но и поверить в ее возможность, в непреложность ее утверждения на земле.
Захотят ли они сделать это? Сумеем ли мы их заставить это сделать?
Я думаю об этом с волнением и тревогой, потому что в 1964 году мы впервые на подмостках сцены представляем западному миру пьесу о Ленине. (Кстати сказать, до этого я видел пьесу «Кремлевские куранты», изданную в Англии на английском языке.)
Мне довелось быть в здании английского парламента — мы вошли в зал во время заседания и видели спикера в парике, возвышавшегося на своей подушке с шерстью. И мне вдруг показалось, что я попал в другой мир, тот, о котором можно прочитать только в учебниках истории. На отдельном и почетном месте полудремал сэр Уинстон Черчилль.
Сдержавший свое слово министр Зелиакус рассказывал нам о законодательном органе своей страны тоном почтительным и гордым по отношению к ней, но, однако, сдобренным и смягченным тонким юмором.
В Соборе св. Павла мы видели гробницы великих англичан, тех, кто закладывал традиции и основы существования этой страны. И тревожно было думать, как в эту атмосферу веков, так ревностно охраняемую, войдет в образном виде ленинская мечта о преобразовании мира.
Зрительный зал будет наполнен людьми разными, но многие из них строят свою жизнь по этим традициям и считают их надежной гарантией своего благосостояния. Поэтому понятно наше волнение и чувство ответственности в предстоящем единоборстве со зрителем. Естественно, мы не ждем полного совпадения, созвучия наших мыслей и чувств, тем более что знаем — первые ряды заполняют весьма влиятельные и состоятельные люди. Меньше всего нас беспокоит молодая галерка театра — верный друг всего нового и прогрессивного. С ней мы всегда быстро находим общий язык.
Едва начинается спектакль, мы замираем за кулисами, стремясь уловить, как будет воспринято первое появление Ленина, услышать реакцию зрительного зала и представить, как заострятся взгляды при первом его появлении.
И вот эта решающая минута наступает,
