каким листком нас не ждал ни стол, ни дом, и первая наша забота с утра — найти место, где можно будет быстро и без хлопот принимать пищу.
— Не завернуть ли сюда,—предложил я спутникам, но, сложив большие белые буквы в слово «Американа», вспомнил предупреждение, что это один из самых дорогих ресторанов при самой дорогой гостинице.
Но как я установил уже вчера, Нью-Йорк — город контрастов. И через несколько минут мы обнаружили на этой же стороне небольшое бистро, в этот час безлюдное. Из окна его в белом передничке приветливо улыбалась негритянка.
Когда человек ублажен хлебом, он жаждет зрелищ. Куда бы пойти? В любой стране нет зрелища интереснее, чем улица и магазин, это те места, где люди проявляют себя, не задумываясь, и тут труднее скрыть нежелаемое. Но сегодня воскресенье и большие магазины закрыты.
Ага, вот газетный киоск, не купить ли газет, чтобы познакомиться с жизнью пока хоть отраженно. Да здесь газеты и на русском языке!
Российская эмиграция давно уже расслоилась, и каждый из этих «слоев» выпускает свою газету. Так, например, эмигрировавшие до первой мировой войны издают «Русский голос». Его редактор — бывший генерал В. А. Яхонтов. Впоследствии мы встречались с ним в редакции его газеты. Здесь печатаются патриотические статьи, цитируются материалы «Правды» и других советских изданий.
«Новое русское слово» объединило вокруг себя и эмигрантов, бежавших во время революции и попавших за границу по разным обстоятельствам. Они никак не могут отделаться от своей, наверно, уже бессмысленной теперь неприязни.
У нас, актеров, ко всем этим прослойкам самый практический интерес: они будут нашими зрителями. Какими? Скандальными? Доброжелательными? Буйствующими? Или ликующими? Поживем и обязательно увидим. Но пока познакомимся с бытом этих людей хотя бы по газетам. Тут попадается такое, что нарочно не придумаешь.
Я понимаю, что люди везде живут и везде умирают и в связи с этим у их родственников и знакомых возникают всякого рода потребности… Похоронное бюро Петра Ярема уведомляет о том, что оно устраивает «лучшие похороны за самую дешевую цену», а его конкурент Ф. Волынин предлагает «первоклассные похороны за минимальную цену». Как сказал бы небезызвестный мастер своего дела Безенчук, за дешевую-то цепу «разве он кисть дает»? Но это реклама печальная.
А вот в этом объявлении жизнь бьет ключом: «Общеказачья Станица Фармингдейл Н. Дж. устраивает встречу масленицы в субботу, которая начнется в 8 часов вечера. Приглашаются все казаки, казачки и друзья казачества. Сбор гостей в казачьем доме. Желающие приносят спиртные напитки с собой. Казачьи танцы до утра».
Наверно, это хорошо, что люди стараются сохранить традиции. Но судя по стилю этого объявления, оторванные от питательной почвы, традиции эти ветшают и людям сегодняшней, Советской России кажутся ветхими и даже смешными. Одно дело перевязанные ленточкой письма — частная реликвия одного человека, но когда казачество объявляет, что будет танцевать до утра со своими спиртными напитками,— это звучит как-то несерьезно и даже забавно.
А вот мистрис Роза Ридер сообщает, что она не только гадает, но и может помочь вам в ваших затруднениях, каковы бы они ни были. Тут же адрес и номер телефона. Странно, почему же в мире столько «задумавшихся» людей, если так просто разрешить все затруднения.
Я ехал в страну, современную по многим отраслям жизни,— и вдруг такие провинциальные, наивные, замшелые, даже не проявления, а какие-то судороги жизни.
Подобными объявлениями были полны старые российские газеты, но мы от этого застоявшегося стиля как-то отвыкли. Для сегодняшнего слуха анекдотично звучит извещение, что переиздано сочинение Елены Молоховец «Подарок молодым хозяйкам», которую у нас знают по классическому совету на случай внезапного появления гостей. Именно в тот момент, когда у вас в доме ничего нет: «спуститесь в погреб, возьмите белужий бок или холодную телячью ножку, нарежьте тонко и подайте к столу». И уж совсем сражает сообщение о том, что «Общекадетское объединение имени е. и. в. вел. княгини Ольги Александровны устраивает зимний благотворительный бал с призами за лучшее бальное платье и лучшее исполнение танцев».
Неужели это серьезно? На что же они надеются? Но некоторые уже и не надеются: «Одинокая, симпат. скромная дама путем переписки желает познаком. с одиноким 58-56 л. честн., добр, характ., любящ, спок. домашн. жизнь, кот., как и мне, надоела одинокая пустая жизнь и хотел бы иметь честн. компаньона — друга на закате своих лет. Писать в адрес газеты — для Елены». Что ни говорите,— крик души.
Читаю объявления, и мне представляется маленький островок в нью-йоркском океане, на котором барахтаются, борясь за жизнь, странные, умершие люди, стараясь сохранить человеческие навыки и привычки. Плюсквамперфектум какой-то!
Впрочем, мне еще рано делать выводы — это только первые общие впечатления. Но что поделаешь, если этот гигантский город с многообразием человеческих забот под влиянием подобных объявлений начинает мне казаться провинциальным…
Позвонил Павел Массальский и сказал, что мы приглашены к Борису Шаляпину, и хотя сам хозяин в Италии, но его жена Хелчи «хочет видеть и меня, и тебя, и Комиссарова».
До визита оставалось несколько часов, и мы решили провести их у… подъезда гостиницы, так сказать, на «лавочке». Поверьте, это не менее интересно, чем наблюдать людей в магазинах.
Черт возьми, действительно какая-то провинциальность нравов чувствуется в поведении людей в вестибюле. Обычно в маленьких городах вот так же рассматривают приезжих, перешептываются, ухмыляются. К нам подходят, задают праздные вопросы, чтобы извлечь из нас хоть какой-то звук. Но, с другой стороны, было видно, что этим людям хочется получше разглядеть нас, может быть, потрогать, уж если не руками, то глазами.
Глаза человека безошибочно выдают его настроение и намерение. Очень скромного вида женщина глядела на нас какое-то время и, наконец, решилась заговорить. По-русски она говорила довольно чисто: «Я русская, но родилась здесь». В ее глазах светилось доброжелательное любопытство.
— Мне приятно посмотреть на вас просто так. Даже на ваши пальто, на ваши шапки…
Потом она задала несколько наивных вопросов о театре, сказала, что у нее уже есть билеты, и даже показала их.
Что же это за непонятное шестое чувство человека — чувство родины? Он ее никогда не видел, даже не родился там, а любой пустяк оттуда кажется родным и таинственным.
Нам понравилась милая, приятная наивность этой женщины. Неужели все наши зрители будут такими доброжелательными? Эх, хорошо бы!
Пока мы обсуждали этот вопрос, к нам как нельзя более кстати присоединился Сергей Капитонович Блинников, человек необыкновенного, жизнепрославляющего юмора. Голой бритой головой он всегда был похож на самого
