кажется, разницы почти никакой, посколько она весь день будет проводить у Клары. Однако я почти одновременно получил от Нади письмо, и чувствуется, что она этим переселением недовольна, тон письма нервный. Все ее надежды на то, что Моссовет предоставит ей комнату.
Дай бог, конечно, чтобы так, но я не очень в это верю.
Мы заказали билеты на 30 октября, значит, 1 ноября будем в Москве.
Последние дни, хотя погода и не так хороша, здесь особенно чудесно: тихо, спокойно, безлюдно. Я теперь особенно хорошо себя чувствую. От удовольствия даже похудел немного.
Найден (мною) замечательный камень – сердолик.
Надеюсь, скоро увидимся, больше писать не буду, сам приеду.
Будь здоров, целую тебя.
Вася.
Привет Ольге Сем〈еновне〉 и Ларисе.
О〈льга〉 М〈ихайловна〉 просит тебе кланяться. От Кати последнее время писем нет – она завтра должна выехать в Сочи.
210
20 сентября [1954? Коктебель]
20 сентября
Здравствуй, дорогой папа. В Коктебеле необычайно хорошая погода, – солнечно, тепло, море теплое, купаюсь 2 раза в день. Много гуляю.
В Харькове видел Катю и Галю. Галя необычайно располнела, я ее не сразу узнал, можешь представить себе, – весит она 92 кило. У Кати до сих пор нет хороших новостей, все ищет работу, обещают, а потом не берут. У нее есть план поступления в заочную аспирантуру, но и для его осуществления необходимо быть на работе.
Галю очень беспокоит пустота в ее личной жизни, – нет знакомых, нет увлечений.
Пиши мне о себе, как здоровье твое, боль в ноге? Как погода в Москве?
Целую тебя, Вася.
Привет тебе от Ольги Мих〈айловны〉.
Кланяйся Ольге Семеновне и Ларисе – здоров[ы] ли они?
211
26 сентября [1954, Коктебель]
26 сент.
Здравствуй, дорогой папа!
Получил твое письмо. Наверное, и ты мое уже получил. Странно читать, что у вас в Москве хмурая осенняя погода и идут дожди. Здесь, в Коктебеле, до сегодняшнего дня жарко, над головой безоблачное небо. Я купаюсь по 2 раза на день.
Веду самый разумный образ жизни, – мало ем, много хожу, делаю большие пешие прогулки.
Живется мне здесь спокойно, хорошо, и я доволен, что приехал сюда.
Понемногу работаю, читаю. Публика тихая, да и дом к осени опустел, многие комнаты стоят пустыми, в столовой пустые столы, – это тоже способствует покою и отдыху.
Газеты приходят сюда на третий день, так что я в курсе всех событий, но с некоторым опозданием.
Огорчает меня, что нога у тебя по-прежнему болит, – напиши обязательно, как сейчас себя чувствуешь.
Целую тебя,
Вася.
Привет от Ольги Мих〈айловны〉.
Кланяйся от меня своим дамам.
212
7 октября 1954, [Коктебель]
7 октября 54 г.
Здравствуй, дорогой папа!
Получил твое письмо, рад, что ты здоров. Порадовало меня то, что ты пишешь о Вите, – думаю, мало кто, как он, выстрадал свой заслуженный успех. Сколько лет волнений, мучений, сколько бессонных трудовых ночей!
Надины новости меня тоже очень порадовали, о них я узнал из ее письма; она пишет, что и со здоровьем у нее как будто пошло на лад, температура уже не так скачет и сердце врачи находят в значительно лучшем состоянии.
Получил сегодня письмо от Кати, у нее появилась новая перспектива устроиться на работу, в харьковском пригороде, в институте ветеринарном при кафедре английского языка. Вопрос этот, к сожалению, решится не сейчас, а в первых числах ноября.
Здесь сильно похолодало, ночью 6–8°, а днем 14–16°. Вода холодная, и я перестал купаться. Чувствую я себя здесь хорошо – много хожу, тут очень хорошие дороги в горы и вдоль моря – живописные, пустынные, – скалы, поросшие мхом, кусты шиповника, красные от ягод, а внизу шумит осеннее море. Продлили наши путевки до 25 октября. Здесь жизнь внутри дома день ото дня спокойней и тише, – люди уезжают, а новые уже не едут. Главный враг здесь ветер – холодный, злой, ночью воет, как волк. От купаний, прогулок я стал худеть и теперь из очень толстого человека превратился в «просто толстого»; хочется до отъезда еще одну ступень пройти – стать просто «полным».
Очень огорчило меня известие о смерти Владимира Борисовича Александрова[407] (в «Лит〈ературной〉 газете») – умница, талант и несчастливой жизни.
Пиши. Целую тебя, Вася.
Привет тебе от Ольги Михайловны.
Кланяйся Ольге Семеновне и Ларисе.
213
9 октября [1954, Коктебель]
9 окт.
Здравствуй, дорогой папа, пишу тебе в чудесный летний день. Солнце жарит вовсю. Небо безоблачно. Вода в этом году необычайно теплая. Я купаюсь ежедневно. Чувствую себя хорошо. К сожалению, в весе не сбавляю, хотя хожу много. Публика начала понемногу разъезжаться, от этого в доме стало лучше.
Как себя чувствуешь? Как сердце, нога?
Не переутомляйся, пожалуйста.
Мы решили продлить путевки до конца месяца.
Целую тебя, Вася.
Пиши! Привет от О〈льги〉 М〈ихайловны〉.
Передай привет О〈льге〉 С〈еменовне〉 и Ларисе.
214
22 октября [1954, Коктебель]
22 окт.
Здравствуй, дорогой папа,
получил твое письмо, рад, что чувствуешь себя несколько лучше, нога болит меньше. Меня удивило, что ты пишешь о московской погоде, – я представлял, что в Москве снег с дождем, а ты пишешь – хорошая, сухая погода.
Здесь настал сущий рай, – тепло, в безоблачном небе солнце, снова начал я купаться. Окрестности осенние поразительно красивы – горы в золоте и в ярко-красных листьях, – есть такой кустарник – матрач, – его листья осенью становятся кроваво-красными, и каменные склоны точно в потоках красных. А на холмах идет сбор винограда, лозы тяжелые, янтарные, – и все это на побережье моря, под синим небом. Мы продолжаем совершать прогулки, ходим ежедневно, устраиваем часто экспедиции в дальние бухты, где собираем редкие камни – сердолики и агаты. Чувствую я себя хорошо, но вот сплю совсем плохо, мало очень, просыпаюсь задолго до рассвета, да вот еще беда – не вернулось ко мне обоняние, полное отсутствие! Идут рядом со мной люди и восхищаются, – «ах, как пахнет море, какой запах водорослей, как пахнет степь, полынь…». А я как пень – ничего не чувствую, не то что запах моря, но и запах чеснока. А ты как – вернулось к тебе обоняние?
Билеты мы заказали на 26-е и, следовательно, в Москве будем 28-го. Надя по-прежнему в больнице, пишет, что чувствует себя лучше несколько, но все время продолжает терять в весе, – что уж ей терять.
Будь здоров, целую тебя.
Вася.
Привет тебе от Ольги Михайловны.
Кланяйся от меня Ольге Семеновне и Ларисе.
215
[Февраль 1955, Дубулты]
Здравствуй, дорогой папа!
Получил твое письмо. По-моему, ты хорошо сделал, что не пришел в тот день, раз плохо себя чувствовал. Очень прошу тебя беречься во всех обстоятельствах жизни, – не подымайся по несколько раз на день без
