приехали гости с Урала. Бондаревский водил их по колхозным полям, показывал хозяйство.
— Что ж, живете вы неплохо, да и места здесь хорошие, — сказал один из гостей, пожилой мужчина. — Но и у нас, на Урале, не хуже. Приезжайте, увидите. А понравится, так, может быть, и останетесь: нам хорошие работники нужны.
Не думал, конечно, Иван Евдокимович, что свяжет когда-нибудь свою жизнь с Уралом. Но съездить можно: почему бы не посмотреть, как люди живут. И принял приглашение, приехал… да и остался.
Хороши места на Урале! Высокие, подернутые сизоватой дымкой горы, чистые, как слеза, озера, густые леса… Но больше всего понравился Октябрьский район: земли здесь много — селись, хозяйствуй.
С тех пор и стал для Ивана Евдокимовича Урал второй родиной.
Но недолго пришлось поработать на новом месте: началась война, Бондаревский ушел на фронт. Скачала воевал рядовым, потом стал старшиной батареи. В самое трудное время, в 1943 году, под Ленинградом, вступил в партию. Потом прорывал железное кольцо врагов, гнал фашистов до самой Германии, штурмовал Большой Хинган, участвуя в разгроме Квантунской армии.
После войны встал вопрос: куда ехать? На Украину или на Урал? Решил вернуться туда, откуда пошел в армию.
Хоть и далеко находился Урал от линии фронта, но хозяйство здесь тоже сильно пострадало от войны. Мужчины ушли в армию, в колхозах оставались старики, женщины да дети. Работали они дни и ночи, но до многого руки не доходили.
Бондаревского избрали председателем колхоза «Красное знамя». До 1956 года он работал в этом, колхозе. Работал, забывая об отдыхе. Зато сумел поднять хозяйство, колхоз стал передовым в районе. Много сделали здесь люди за эти годы.
А после укрупнения колхозов Бондаревского направили работать заместителем председателя в другую сельхозартель.
Однажды в райкоме партии Бондаревский встретил Титова, приехавшего из Каманкуля, и спросил у него:
— Как там дела-то у вас?
— Да неважные, Иван Евдокимович, — ответил тот.
— Что так? — насторожился Бондаревский.
— Плотыгин, бригадир наш, задурил. Пьянствует. Неделями на работе не показывается. Чистый тунеядец. Иначе его теперь и не зовут. Мы его и на партийном собрании разбирали, да с него как с гуся вода. Нужен нам новый бригадир. Хотели вот тебя просить вернуться, да слышали, что в председатели колхоза метишь.
Долго разговаривал Бондаревский с Титовым. Услышанное взволновало Ивана Евдокимовича.
«Как же так? — думал он. — Столько работали, поставили хозяйство на ноги, а тут какой-то пьяница все развалит».
Выбрав время, поехал в Каманкуль. А сейчас возвращался к себе в колхоз. То, что он увидел в Каманкуле, еще больше расстроило. Там, где раньше был хороший колхоз, сейчас никудышная бригада. Бригадир пьет, а дело страдает.
— Вот что, — внезапно встрепенувшись, сказал Бондаревский шоферу, — заворачивай в райком.
Разгоряченный, весь в пыли, вошел он в кабинет секретаря райкома и сразу сказал:
— Прошу отпустить меня работать бригадиром в Каманкуль.
— Что так? — удивился секретарь.
Бондаревский рассказал о своей встрече с Титовым, о поездке в бригаду и добавил:
— Народ хочет, чтобы я вернулся туда.
— Ну что ж, — задумчиво сказал секретарь райкома. — Поезжайте. Может, так лучше будет.
Сборы были недолгими. Приехал Бондаревский в Каманкуль, принял бригаду и сразу понял: работы здесь непочатый край. Дело не только в том, что развалил Плотыгин бригаду. Даже если бы хозяйство было таким, каким в свое время оставил его Бондаревский, то по нынешним временам выглядело бы оно отсталым. И это понятно: время сейчас другое, другие и требования.
В один из первых дней после приезда Бондаревского в Каманкуль в конторе бригады состоялось открытое партийное собрание. Людей собралось много. Сидели не только на стульях, но и на столах, на подоконниках.
— Смотрите, что получается, — сказал Бондаревский. — Бригада не так уж велика, а начальства много: три заведующих фермами, бригадир тракторного отряда, его помощник, четыре учетчика… Я думаю, надо с этим покончить и организовать комплексную бригаду. Вместо многих руководителей будут два — бригадир и его помощник. Больше людей будет занято непосредственно в хозяйстве. И начальство не будет друг на друга надеяться. А за работой и пьянствовать некогда.
Горячий спор разгорелся вокруг предложения Бондаревского. Наконец, колхозники решили: так лучше.
Поздно в тот вечер разошлись по домам. Но еще поздней ушли из конторы коммунисты: засиделись, обсуждая, как лучше наладить работу в бригаде.
А на другой день Бондаревский и секретарь партийного бюро бригады Николай Тихонович Титов еще раз осмотрели хозяйство. Побывали и на молочнотоварной ферме.
Оглядел Бондаревский старое, ветхое здание и сказал:
— Новую ферму строить надо. Трудно здесь будет перезимовать скоту.
— Да, — согласился Титов, — строить надо. Вот только людей у нас мало.
— А домохозяйки, — возразил Бондаревский. — Они ведь тоже помочь могут: займутся подсобными работами.
И он прямо с фермы пошел по домам колхозников.
Женщины вышли на работу. А вот мужчины вышли не все. Не вышел на работу бывший бригадир Плотыгин, не вышел и кое-кто из его старых дружков.
— Ты что же это: решил теперь дома отсиживаться? — спросил Бондаревский Плотыгина, зайдя к нему.
— А что, разве плохо? — заносчиво ответил Плотыгин.
Крупно поговорил с ним новый бригадир.
Вскоре Плотыгина вызвали на заседание бюро. Оно продолжалось долго. С него бывший руководитель бригады ушел злой, красный, обругал одного из своих дружков, предложившего пойти пропустить по маленькой, а на следующий день вышел на работу. Понял, что не позволят ему больше жить за счет других.
Так была одержана первая победа.
Коллектив бригады с каждым днем становился непримиримее к прогульщикам. Ни один случай отлынивания от работы не оставался теперь без обсуждения на партбюро или общем собрании. Все больше увлекало людей трудолюбие нового бригадира. И дела шли с каждым днем лучше.
В 1961 году бригада выполнила план сдачи государству мяса на 170 процентов, молока — на 128 процентов, почти вдвое перевыполнила план продажи хлеба государству.
В селе Каманкуль играли свадьбу. Женился шофер Александр Вордыгин, недавно возвратившийся из армии. Много народу пришло на свадьбу. В числе почетных гостей был и Иван Евдокимович Бондаревский.
В разгар веселья к нему подсел жених.
— А я ведь, Иван Евдокимович, — доверительно сказал он, — когда из армии возвратился, то думал, что долго не задержусь здесь, подамся в город. А вышло не так. Да и то: зачем ехать в город, когда стали мы на трудодень хорошо зарабатывать и отстраиваться?
Слушал его Иван Евдокимович и думал о том, что многое можно здесь сделать, если по-настоящему увлечь людей трудом. Тогда и жизнь становится полнее и увлекательнее.
Д. Алексеев
ЖАРКИЕ ПЕЧИ
Красноармейца Павла Гречкина вызвали
