class="p1">«Рядом с научной библиотекой?»
«Да».
«Жди, подойду минут через пятнадцать».
«ОК» – выбила она короткой дробью. И принялась ждать.
Он появился через одиннадцать минут. Невысокий, с нее ростом, в короткой черной куртке из кожзама, сильно потертых джинсах и кедах. Волосы прямые, русые, зачесаны набок. Мелкие правильные черты лица. Топтался на другой стороне улицы, делая вид, что ждет кого-то. Курил, демонстративно посматривал на часы, украдкой бросая взгляды на террасу ресторана. Ирине даже жалко его стало. Надо же, как старательно и неумело человек шифруется. Наконец не выдержала, махнула рукой. Иди, мол, сюда, вот она я.
Подошел. Смотрел настороженно, исподлобья. Впрочем, глаза были хорошие, ясные. Редкого светло-зеленого цвета. И длинные, загнутые вверх, ресницы. «Девчонке бы такие глаза, – подумала она. – Всех наповал».
– Ирина, – протянула она руку.
– Кирилл, – он изящно принял руку, наклонился, поцеловал, не сводя с нее глаз.
Ого. Неожиданно! А паренек-то не прост. Или это все Княжеч? Здесь до сих пор принято целовать руки дамам.
– Садитесь, Кирилл. Заказать вам что-нибудь?
– Я сам, спасибо.
Ишь ты, гордый.
– Одну каву и стакан холодной воды, – сказал Кирилл подошедшему официанту.
Скорее всего, коренной княжечанин, отметила про себя Ирина. Выговор, ручку поцеловал (и правильно ведь поцеловал – не потянул женскую кисть к губам, а склонился к ней), теперь, вот, кофе с водой заказывает, как это принято в Княжече. Опять же на польский манер называет его кавой.
Как-то быстро стемнело, но было совсем не холодно и безветренно. На террасе зажглись огни, официант принес кофе, ликер и воду.
– Здесь дорогое место, – сказал Кирилл. – В Княжече есть кнайпы гораздо дешевле и ничем не хуже.
– Так ты догадался, что я не местная? – она проигнорировала его замечание насчет дороговизны заведения и снова перешла на «ты», как и при общении в сети. В конце концов, они, кажется, ровесники.
Он улыбнулся и сразу стал похож на пятнадцатилетнего мальчишку.
– Это не трудно. Москва?
– Ага, она, родимая. Слушай... мне правда нужна твоя помощь. Если, конечно, ты можешь помочь.
Доверительный разговор завязался как-то сразу. Ирина даже не ожидала. Она не могла пожаловаться на свою излишнюю чопорность или, упаси Боже, снобизм, но все-таки и привычки откровенничать с первым встречным не имела. А тут… Складывалось впечатление, что они с Кириллом знакомы не первый год. Притом, что и сам Кирилл Надеин (через час они уже знали фамилии друг друга), по его собственному признанию, особой общительностью не отличался.
– Люди обычно, как минимум, прячут ухмылки, когда узнают, чем я занимаюсь, – признался он. – Поневоле сдержанным станешь.
– А чем ты занимаешься?
– Выискиваю разные аномальные необъяснимые явления и стараюсь их исследовать. В меру своих сил, конечно. Нет, ты не подумай, – быстро добавил он, заметив взгляд Ирины, – я не какой-нибудь там псих или экзальт фанатичный малообразованный. Хотя… – он грустно усмехнулся, замолчал.
– Хотя многие считают тебя натуральным психом, – закончила за него Ирина.
– Да, бывает. Это удивительно. Люди верят во всякую чепуху и прямой обман вроде честных демократических выборов или всеобщую справедливость и совершенно не хотят замечать явлений, которые совершаются у них буквально на глазах. Просто не видят, не хотят видеть. А все почему? Потому что эти явления не укладываются в их давно, как им кажется, уясненную картину мира. Грустно. Взять эту историю с порталом… – он вдруг замолчал, пристально глянул на Ирину. – Извини, ты действительно веришь, что твои друзья могли через него пройти?
Эх, гулять так гулять.
– А если я скажу, что один из них прибыл к нам не так давно из одна тысяча семьсот двадцать второго года, а второй там же побывал, и все это произошло по вине колдуна, которому больше тысячи лет, ты поверишь? И, кстати, что такое экзальт?
– Погоди, – он потряс головой. – Что ты сказала? Из какого года?
– Из одна тысяча семьсот двадцать второго. С самим императором Петром Алексеевичем, Меньшиковым и Брюсом водку пил, между прочим.
– Как… как это возможно?
– А как возможен портал между мирами, о котором ты говоришь?
Кирилл жадно отпил воды, запил крохотным глотком кофе.
– Расскажешь потом? А экзальт – это что-то вроде фаната. Только с коротким дыханием. Знаешь, есть такие. Фонтанируют восторгами по какой-нибудь модной теме, а потом – раз и сдулись. Через месяц-два смотришь – уже другой фонтан. Слово я сам придумал, – добавил он со скрытой гордостью. – Внедряю теперь.
– Клево, – он засмеялась. – Экзальт. Мне нравится. И – да, расскажу. Если поможешь.
– Помогу, конечно, куда я денусь, – он улыбнулся. Хорошая у него была улыбка, искренняя. – Будем считать, что мы одинаковые психи. Значит, так. Где точно находится этот портал, я не знаю. Знаю только, что где-то в Горькой Воде. Причем, судя по всему, не слишком глубоко. Горькая Вода потом в Черногорский лес переходит, но портал должен быть гораздо ближе к городу. На это есть несколько указаний в архивах. По сути, это и не указания вовсе, а такие же предположения, как у меня. Вот, смотри, – он вытащил из внутреннего кармана смартфон, включил, выбрал нужный файл, ткнул пальцем, сел рядом с Ириной, чтобы ей было лучше видно. От него хорошо пахло – чисто вымытыми волосами и – совсем чуть-чуть – каким-то горьковатым одеколоном. На экране возникла нарисованная от руки карта.
– Это северо-западный край парка, – объяснил Кирилл. – Если пройти вот по этой дорожке…
– Погоди, – перебила она, вглядываясь в карту. – Это поляна, и на ней два старых дуба, здесь и здесь?
– Ты там была?
– Сегодня. И нашла вот это.
Она полезла в сумочку, достала и показала гильзу.
– Мои друзья вооружены, – объяснила.
– Сильно. В кого же они стреляли?
Ирина молча пожала плечами.
– По моим предположениям, – сказал Кирилл, – портал должен открываться ночью. Не раньше двенадцати и не позже трех. Только уговор.
– Какой?
– Я пойду с тобой.
– Меня не надо защищать, Кирилл, – мягко сказала она.
– Дело не в этом.
– А в чем?
– Я сам хотел проверить. Но не мог решиться. Боялся.
– Теперь, значит, не боишься? – она улыбнулась.
– Теперь мне стыдно бояться, – сказал он.
Они подъехали к
