павших через километры кишевших тварями туннелей означало подписать смертный приговор остальным. Все это понимали. Он понимал это лучше других. Но от этого осознания тяжесть в груди не становилась меньше.
Джоанна опустилась на колено рядом с Хорном. Она нащупала на его шее цепочку — скользкую, липкую от крови — и резко дернула. Маленький металлический прямоугольник с именем, номером и группой крови всё ещё хранил тепло человеческого тела.
— Прости, — шепнула она, и этот звук едва ли достиг её собственных ушей.
За что она просила прощения? За то, что не успела перехватить мутта? За то, что сама продолжает дышать? Или за то, что они вообще оказались в этом проклятом месте? Она не знала ответа.
Джоанна поднялась и сунула металлическую пластинку в карман, где уже лежали жетоны Марека и Данны. Четыре имени. Четыре жизни, которые они не смогли уберечь.
— Двигаемся дальше, — скомандовал Пит. — Времени нет.
Он был прав. Твари скрылись из виду, но не покинули коллектор. Джоанна кожей ощущала их присутствие там, за границей света — они ждали, они наблюдали, они копили силы.
Отряд перестроился. Теперь в их рядах не было прежней четкости. Криса поставили в центр; его лицо было землистым, а наспех наложенная повязка быстро темнела. Ли заметно припадал на ногу, но держался.
Двенадцать человек. Впереди — ещё один бесконечный километр мрака. И что-то подсказывало Джоанне, что мутты были лишь прелюдией к тому, что ждало их в сердце Капитолия.
Глава 45
Туннель стремительно сужался.
Своды опустились настолько низко, что бойцам пришлось идти, согнувшись в три погибели. Мокрые, склизкие стены теперь находились на расстоянии вытянутых рук; пространство диктовало свои условия: движение только в колонну по одному, след в след.
Пит по-прежнему возглавлял шествие. Его налобный фонарь выхватывал из небытия лишь несколько метров пути, а за пределами этого бледного светового пятна царила абсолютная, почти осязаемая чернота — плотная и пугающе живая. Финник следовал вторым. В тесноте туннеля его трезубец превратился в обузу, но он не проронил ни слова жалобы, держа оружие вертикально, остриями вверх, в постоянной готовности к броску.
Цепочка из двенадцати человек растянулась почти на тридцать метров. Пит понимал, насколько они сейчас уязвимы — такая длинная, неповоротливая мишень в узком горле коллектора. Но выбора не было: туннель не прощал иных построений.
Вода под ногами прибывала. Теперь она доходила уже до колен — ледяная, несущая в себе какой-то мерзкий мусор, клочья чего-то склизкого и мягкого, о происхождении чего лучше было не задумываться. Каждый шаг давался с трудом и отзывался гулким всплеском, который разносился по бесконечным изгибам труб, выдавая их местоположение любому, кто умел слушать.
Сто метров. Двести.
Впереди показалась развилка. Три прохода расходились веером: средний выглядел самым просторным, в то время как левый и правый казались лишь узкими щелями, в которые едва мог протиснуться взрослый мужчина.
Пит замер и активировал голографическую проекцию на браслете. Тусклая карта едва мерцала в сыром воздухе.
— Куда нам? — негромко спросил Финник из-за спины.
— Средний путь, — отозвался Пит. — Он выводит к вертикальной шахте прямо под бункером.
— Слишком удобно, не находишь?
— В том-то и беда.
Пит пристально всматривался в зев среднего прохода. Широкий, очевидный, единственный логичный маршрут. Идеальная ловушка. Он чувствовал это каждой клеткой своего тела — тем самым звериным чутьем, которое проснулось в нем вместе с воспоминаниями о другой жизни.
Однако иного пути не существовало. Боковые ответвления, если верить схеме, были либо тупиковыми, либо уводили далеко в сторону от цели. Пит проверил это дважды.
— Идем, — скомандовал он. — Но будьте начеку.
Они ступили в центральный коридор. Движение замедлилось, наэлектризованное предчувствием беды; лучи фонарей судорожно ощупывали стены, пытаясь вырвать из темноты притаившуюся угрозу.
Десять метров. Двадцать.
Пит вел внутренний отсчет, не спуская глаз со сводов и маслянистой поверхности воды. Ничего. Пустота. Гробовое безмолвие, от которого звенело в ушах.
Тридцать метров.
Сухой, отчетливый щелчок.
Пит вскинул кулак, требуя немедленной остановки, но механизм уже был пущен в ход. Сверху раздался леденящий скрежет металла. Тяжелые, изъеденные ржавчиной решетки с острыми зубьями по нижнему краю рухнули с потолка одновременно — и впереди, и позади отряда. С оглушительным лязгом они впились в каменное основание пола.
Ловушка захлопнулась.
Двенадцать человек оказались заперты в тридцатиметровом бетонном пенале. Клетка для обреченных.
— Твари… — донесся из глубины строя хриплый выдох Джоанны.
И в то же мгновение в стенах с тихим шорохом разошлись потайные люки.
Новые враги не имели ничего общего с теми, кого они встретили раньше. Эти мутты были крупнее и массивнее; их кожа перестала быть гладкой — теперь её покрывали бугристые костяные наросты, образуя некое подобие живого панциря. Совершенные машины убийства нового поколения.
Они лезли отовсюду: из ниш, замаскированных под фактуру камня, из-под воды, прямо под ногами у авангарда. Три слева, три справа, двое впереди. Восемь чудовищ в узком пространстве, где невозможно ни маневрировать, ни укрыться, ни отступить.
Пит вскинул оружие и открыл огонь.
Первый выстрел угодил в морду ближайшей твари. Пуля ударилась о костяную пластину, жалобно звякнула рикошетом о стену и ушла в сторону, не причинив вреда. Настоящий панцирь. Пит мгновенно скорректировал прицел: вторая пуля вонзилась точно в распахнутую пасть. Мутт содрогнулся, захлебнулся хрипом и тяжело рухнул в воду.
Рядом ожесточенно сражался Финник. В тесноте он орудовал трезубцем, как коротким копьем, нанося выверенные, точечные удары. Он метил в единственные уязвимые места — пасти и глаза. Одна тварь замертво осела в воду, вторая, скуля от боли, попятилась в тень.
За их спинами разверзся ад из выстрелов и криков. Ли и Томас сдерживали натиск слева, Берк и Данте приняли на себя удар справа. Китнисс, осознав бесполезность стрел против костяных щитков, в мгновение ока перешла на нож. Это оружие было ей непривычно, но она работала с пугающей эффективностью: скользила между врагами, уклонялась и разила туда, где броня давала трещину — в мягкие ткани горла, подмышек и паха. Джоанна тоже поняла, что топор лишь бессмысленно лязгает по чешуе. Она отбросила его и выхватила клинок, погружаясь в самую гущу жестокого, грязного боя в ледяной воде.
Катастрофа пришла снизу.
Тварь вынырнула из маслянистой жижи прямо под ногами Финника. Никто не успел среагировать — все взгляды были прикованы к люкам и стенам, никто не ждал атаки из глубины. Челюсти сомкнулись на бедре Финника, в опасной
