их в собственные повозки — теперь уже как пленников.
Освобождённые рабы смотрели на происходящее с недоумением и благодарностью. Особенно выделялся среди них молодой эльф с благородным лицом и длинными серебристыми волосами.
— Спасибо, — сказал он на общем языке, подходя к Ольфарии. — Меня зовут Эльронд Звёздный Свет. Я представитель лесного народа.
— Ольфария, — представилась она. — А это Гиперион. Мы путешественники.
— Путешественники, которые в одиночку разгромили банду работорговцев? — в голосе эльфа звучало восхищение. — Вы не обычные странники.
— Это долгая история, — уклончиво ответила Ольфария. — А что ты скажешь об этом графе Вальденке?
— Мерзавец и работорговец, — без колебаний ответил Эльронд. — Его люди разорили наше поселение месяц назад. Убили стариков и детей, а взрослых увели в рабство.
— И много таких случаев?
— Бесчисленное множество. В этих землях не осталось ни одной расы, которая была бы в безопасности от работорговцев.
— Понятно.
Ольфария переглянулась с Гиперионом. Похоже, их путешествие принимает неожиданный оборот. Вместо мирного исследования нового мира им предстояло столкнуться с организованной работорговлей.
— Что будешь делать дальше? — спросила она у эльфа.
— Попытаюсь добраться до остатков своего племени. Предупрежу их об опасности.
— А остальные освобождённые?
— Каждый решит сам. Кто-то попробует вернуться домой, кто-то будет искать новое убежище.
Гиперион закончил погрузку орков и подошёл к ним:
— Готова ехать дальше?
— Да. А их? — она кивнула на освобождённых рабов.
— Дадим провизии на несколько дней и отпустим. Дальше они сами решат свою судьбу.
— А орков?
— Их судьба уже решена.
В красных глазах химеры мелькнуло что-то холодное и беспощадное. Ольфария кивнула. После услышанного у неё не осталось ни капли жалости к работорговцам.
Через час их караван тронулся в путь. Повозка с Гиперионом и Ольфарией впереди, следом — захваченные орочьи повозки с парализованными работорговцами. Освобождённые рабы разошлись в разные стороны, каждый к своей цели.
— Думаешь, мы правильно поступаем? — спросила Ольфария, когда поселение орков скрылось за холмом.
— А ты сомневаешься? — ответил Гиперион вопросом на вопрос.
— Нет. Просто… не привыкла к таким решениям.
— В этом мире свои законы. И работорговля — явно не самое худшее, с чем нам придётся столкнуться.
Впереди их ждало королевство Эстикатус Дюмор и граф Вальденк. Ольфария не знала, что именно они там найдут, но одно было ясно — их мирное исследовательское путешествие превращалось в нечто совсем иное.
В крестовый поход против рабства.
Глава 9
Когда орочий караван скрылся за холмом, Гиперион остановил повозку у небольшой рощи серебристых деревьев. Место было уединённое, вдали от дорог и поселений — именно то, что требовалось для того, что он задумал.
— Почему именно здесь? — спросила Ольфария, выбираясь из повозки.
— Подходящее место, — коротко ответил химера, начиная выгружать парализованных орков. — Никого поблизости, к тому же эти деревья обладают магическими свойствами. Они помогут стабилизировать процесс.
Ольфария с недоумением наблюдала, как Гиперион методично расставляет неподвижных работорговцев в ряд у края рощи. Восемнадцать фигур в магических кандалах, неспособных пошевелиться, но всё ещё осознающих происходящее. В их глазах читался страх — инстинктивный, животный ужас перед неминуемой смертью.
— Что ты собираешься делать? — спросила она.
— То, что они заслужили, — ответил Гиперион, закатывая рукава. — Но не просто убить. Это было бы слишком просто.
Он встал перед выстроенными в ряд орками и поднял правую руку. Воздух вокруг неё начал окрашиваться кроваво-красным свечением, но на этот раз магия была другой — более сложной, многослойной.
— Слушайте внимательно, мрази, — обратился химера к орками на их языке, и серьга-переводчик Ольфарии передала каждое слово. — Вы превратили охоту на разумных существ в ремесло. Торговали жизнями, ломали судьбы, разлучали семьи. За это полагается особое наказание.
Главарь Гроззак попытался что-то сказать, но кандалы не позволили ему издать ни звука.
— Сначала — справедливость, — продолжил Гиперион. — Вы заставляли своих жертв страдать. Теперь пришла ваша очередь.
Магия крови вспыхнула ярче, и орки начали медленно подниматься в воздух. Не рывками, не резко — плавно, словно невидимые руки поднимали их за плечи. Метр, два, три… Скоро они висели на высоте крон деревьев, беспомощные и парализованные.
— «Полёт орла», — пояснил Гиперион Ольфарии. — Древняя казнь для особо отвратительных преступников. Когда-то её применяли в северных землях империи.
— И что происходит дальше?
— Сейчас увидишь.
Химера сжал кулак, и невидимые нити, удерживающие орков в воздухе, разорвались. Восемнадцать тел рухнули вниз с двадцатиметровой высоты, с глухим грохотом ударяясь о каменистую почву.
Но это было только началом.
— Обычно на этом всё и заканчивается, — сказал Гиперион, подходя к разбившимся телам. — Но у меня есть особые планы для их душ.
Он присел рядом с трупом главаря и положил руку ему на грудь. Магия крови потекла по-новому — не разрушительная, а извлекающая, вытягивающая что-то из мёртвого тела.
— Что ты делаешь? — изумлённо спросила Ольфария.
— Забираю их души, — спокойно ответил химера. — Пока они ещё не успели уйти в загробный мир.
Из груди мёртвого орка начала подниматься полупрозрачная субстанция — светящийся туман, принимающий очертания фигуры Гроззака. Душа работорговца металась, пытаясь вырваться, но магия Гипериона держала её крепко.
— Зачем тебе их души? — спросила Ольфария с смесью восхищения и ужаса.
— Страховка, — ответил Гиперион, продолжая работать. — В нашем мире демоны торговали душами как валютой. А если в этом мире действуют похожие законы, то эти души могут оказаться полезными.
Извлечённая душа главаря зависла в воздухе, корчась от бессильной ярости. Гиперион поднял другую руку, и кровь мёртвого орка начала подниматься из ран, сгущаясь в воздухе.
— Кристаллизация крови — сложный процесс, — пояснил он, формируя из жидкости правильный восьмигранник. — Нужно не просто заморозить, а изменить молекулярную структуру.
Кровь работорговца превращалась в тёмно-красный кристалл размером с куриное яйцо. Грани его переливались на свету, а внутри пульсировала зловещая энергия.
— А теперь — заключение,
