не удивил. Ну… почти никого. Престарелые тётушки в провинции, конечно, вздохнули бы: «Раньше-то как было: принцесса ‑ принцу, герцогиня ‑ герцогу, всё чин по чину…» Но даже они, вспомнив фамилию Зальт, быстро бы успокоились: «Главное, чтобы не игрок».
Конечно, в каком-то смысле неравный брак, но совсем чуть-чуть. С одной стороны, герцогская дочь, концерн, миллиарды, имя, известное в половине мира. С другой: барон с северными корнями, но уже с таким списком боевых наград, что некоторым герцогам остаётся только пересказывать чужие подвиги за ужином.
Да и девушке, не так давно подвергнувшейся похищению, хочется рядом иметь защитника, а не комнатное растение с хорошей родословной и влажным взглядом.
Комнатные растения были в дефиците только у флористов. В остальном же столичное дворянство ими было укомплектовано с избытком. Настоящих хищников среди столичных аристократов немного. Те, кто когда-то умел держать в руках меч или метатель, давно ушли заменённые теми кто так же ловко пользовался пишущей машинкой и печатью.
Кроме того, Альда уже входила в состав Совета директоров концерна Зальт. И это не просто «сидит в кресле и красивые бумаги подписывает». Это означало, что она уже в игре, где на стол кладут не букеты, а пакеты акций, контракты миллионные состояния и судьбы. И это некоторым образом выводило её из-под целой кучи светских правил и установлений.
Самостоятельная дама с весьма солидным капиталом и независимым положением в обществе могла себе позволить и не такие шалости. По сравнению с некоторыми брачными экспериментами прошлых веков «герцогская дочка и егерь — барон» выглядело даже скучно выдержанным решением.
Но всё вышесказанное, конечно, не отменяло жгучей, едкой, почти кислотной зависти тысяч юных дам, каждая из которых уже мысленно примеряла, как будет выглядеть китель егеря на спинке их кровати — аккуратно брошенный, с кортиком на тумбочке — и… возможно, как он сам будет смотреться рядом с ней в Храме Всех Богов, под куполом, в окружении родственников и завистливых подруг.
А тут ‑ эта. Без шансов вообще.
Вон Зальта, кроме того, что писаная красавица со стройной фигурой, ещё и неприлично богата. Это, с точки зрения брачной арифметики, всё равно что в игре в таблички сразу собрать «старший цвет»[1]. Остальным участникам партии остаётся только вежливо сложить карты и сделать вид, что они невероятно рады выигрышу подруги.
Но вместе с тем, одно появление егеря с дочерью герцога и её секретарём вновь подогрело общественный интерес к молодому офицеру до стадии кипения.
Если до этого к нему относились как к интересной, но далёкой фигуре: «вот там, где-то бегает по Пустошам наш герой, иногда кого-то убьёт, иногда кого-то спасёт» — то теперь он внезапно оказался в центре городской сцены.
Его видели на выставке, где они вместе рассматривали технику, в парке, где он шёл рядом, а её секретарь нёс сумку с телефоном, в ресторане, где ему явно не хватало одной вилки, чтобы отбиваться по очереди от взглядов.
И каждый такой выход подбрасывал дров в костёр сплетен.
— Видела? Он ей стул подвинул!
— Видела. А как он на неё посмотрел?
— А как на него посмотрела её секретарша?
— Вот это, кстати, отдельная тема…
Общество, как обычно, разделилось на лагеря.
Одни восторженно шептали: «Вот это пара! Он ‑ сталь, она ‑ лёд. Вместе будут властвовать над миром».
Другие скрипели зубами: «Сначала герцогская дочка, потом, глядишь, и до принцессы доберётся…»
Третьи прагматично подсчитывали: «Если он закрепится в Зальтах, то за ним встанет весь их концерн и кому-то это очень помешает».
А тем временем молодые люди, пообедав, отправились в парк Стальвон — место, которое любой марсанский гид называл «если вы не были там, вы не были нигде». Там располагался самый крупный зоопарк королевства, ботанический сад и океанариум. Огромная территория с многоуровневыми террасами, искусственными водопадами, прудами и бесконечными развлекательными заведениями, как нельзя лучше подходила для прогулок людей, у которых с одной стороны — нервы, изношенные войной и бизнесом, а с другой — вполне живой интерес к тому, как живут существа, у которых максимальная проблема в жизни ‑ «мало корма».
У центрального входа висела карта, на которой парк напоминал что-то среднее между картой военной кампании и схемой крупного торгового центра: «Вы здесь», «Туда идти страшно дорого», «Туда идти страшно далеко». На ней зелёными пятнами обозначались зоны фауны, голубыми — водоёмы, а блестящими значками — точки общепита, где можно было оставить половину месячного оклада за кусочек торта в форме турхона.
Взяв в прокат небольшой четырёхместный автомобильчик на электрической тяге — смешную пузатую машинку с тихим моторчиком и ограниченной скоростью, чтобы особо резвые посетители не устраивали гонки по ландшафтам, — они поехали смотреть местные чудеса.
Самое интересное для Ардора показывали на технической площадке. Там стояли опытные образцы техники и всякие прочие чудеса науки: макеты боевых машин в «мирном» раскрасе, демонстрационные образцы левитирующих платформ, прототипы сельхозмашин, которые ещё только пытались сделать устойчивыми к фермерским рукам.
Один особо гордый инженер демонстрировал «самоочищающийся бронетранспортёр», по стенкам которого лилась вода.
— Видите, — пояснял он, — грязь сама сходит.
— А если кровь? — невинно поинтересовался Ардор.
Инженер на секунду задумался, потом решил, что это, наверное, был юмор, и поспешно переключился на рассказ о расходе энергии.
Дам интересовали зверюшки и цветы, что вполне объяснимо. С техникой они работали каждый день. Отчёты, договора, схемы поставок, графики. Броня, пушки и финансовая аналитика стали частью их обычного фона. А вот смешных зверьков в офисах немного, а цветов ещё меньше. Разве что в вазе у приёмной, и то — пластиковые.
Поэтому, едва они выехали с «технической» стороны, Гарла Эсгор с тем самым профессиональным блеском в глазах делопроизводителя определённо заявила:
— Теперь зверюшки. А то от ваших железок циферки в голове начинают сами по себе складываться.
Альда согласно кивнула. Для неё смотреть на очередной опытный образец броневика было примерно так же интересно, как для обычного человека — на очередное изменение закона о налогах.
Местная фауна уже давно не удивляла Ардора. Условия обитания определяли облик животного сильнее, чем любые гены, и то, что здесь занимало нишу свиньи, выглядело почти так же, как земная свинья — если не смотреть слишком пристально в анатомический атлас. Псы, коты и прочие высшие животные были пугающе знакомы: та же пластика тела, та же наглость во взгляде, та же уверенность, что мир создан для них.
Правда, имелись небольшие различия в анатомии, как, например, у
