снисходительно отмахнулся, как от каприза ребёнка. — Не с этим же деревенщиной ты собираешься продолжить вечер?
Он скользнул взглядом по Ардору так, словно видел не человека, а особо крупный предмет мебели, не подходящий к интерьеру.
— Удивительно, — Ардор негромко рассмеялся. — Экий забавный экземпляр. — Он чуть склонил голову, рассматривая Лабриса как музейный экспонат. — Знаете, когда человек выпьет, ему кажется, что он смелый, ловкий и остроумный. — И видя, что молодой человек, вышедший к ним, уже набрал в грудь воздуха, чтобы возмутиться, Ардор поднял руки. — Нет-нет, не говорите мне, что вы трезвый. Иначе я подумаю, что у вас с головой не всё в порядке.
Пара ближайших зрителей тихо прыснула. Лицо Лабриса сначала вытянулось, потом дернулось, потом покраснело. Самое страшное, что может случиться с человеком его типа, — когда над ним смеются не слуги, а равные.
— Дуэль, — сухо бросил Лабрис, за неимением шпаги бросая под ноги Ардору платок. — До смерти.
Платок, разумеется, был безупречно бел, дорог и совершенно не предназначен для того, чтобы им вытирать пол в театре. Но сейчас это был вызов.
— Понимаете, в чём дело, мой безымянный противник, — Ардор легко подхватил платок с земли, словно проверяя его на качество. — Я вот последний в роду, и могу принять ваш вызов без риска поссорится с родичами. — Он говорил ровно, без пафоса, но каждая фраза звучала как аккуратный удар молотком по гробовой крышке. — Но как военнослужащему, мне требуется разрешение старшего начальника, — продолжил он, — каковое я попробую получить завтра. А вот от вас я ожидаю разрешения на дуэль вашего батюшки, да продлят всемогущие боги его дни, а также справку от мага-менталиста о вашем полном душевном здоровье. Мне вовсе не нужна слава победителя умалишённых.
Он слегка повернулся к Альде, щёки которой буквально горели от румянца — пополам из-за злости и удовольствия.
— Вон Зальта, — вежливо обратился он, — как вы желаете закончить дни этого организма? Можем сделать это долго и кроваво, а можем быстро и безболезненно.
— Хм, — Альда театрально приложила пальцы к подбородку. — Дайте подумать.
Она постояла какое-то время, задумчиво глядя в глаза своему самому надоедливому поклоннику. В её взгляде читалось не «ах, что же делать», а «всё такое вкусное…».
— Пусть будет быстро, — наконец сказала она. — Не будем тревожить покой богов его криками.
Вызванный прямо в театр сотрудник юридического отдела взялся за оформление всех бумаг. Он появился в фойе так же быстро, как у нормальных людей появляется охранник при звуке битого стекла.
— Дуэльный протокол, — тихо произнёс он, уже раскладывая бланки на коленях. — Заявитель, ответчик, протокольная комиссия, судья.
Присутствовавшие в холле театра пара полковников, из тех, кто пришёл просто «посмотреть комедию», но вместо этого получили заявку на красочное шоу, согласились утрясти все протоколы и найти судью для поединка.
— Судью найдём, — вздохнул один. — У нас в Улангаре таких хватает. Кто-нибудь давно хотел вспомнить, как выглядят настоящие дуэли, а не показательные шпажные упражнения для студентов.
Несмотря на некую смятость антракта они досмотрели спектакль, Ардор довёз девушек до дворца Зальт, и отправился к себе домой, полагая что все дела и заботы подождут до завтра.
Но сначала пришлось всё подробнейшим образом рассказать Лиаре, а затем выслушать кое-что о своём будущем противнике.
— Этот парень, графский сынок — спортсмен. И не какое-то там метание горшка на время, а триатлон. Это стрельба, бой без оружия и фехтование. И в этом деле он очень хорош. — Лиара вышла из гостиной и вернулась с газетой. — Вот. Вчера было в столичном «Вестнике» Его шансы на победу в мировом чемпионате оцениваются очень высоко. Так что это тебе не одуревший от безнаказанности дворяныш, а вполне обученный боец. На какое оружие ты согласился?
— Да мне всё равно. — Ардор качнул головой. — Спортсмен — это конечно круто. Но война — не спорт. А дуэль до смерти это и есть война. Так что посмотрим кто-кого.
Сигнал домашнего телефона, прозвучал довольно неожиданно, и метнувшись так, что волосы расплескались по ветру, Лиара подскочила к аппарату и подняла трубку.
— Секретарь барона Унгора. Да. Да. Секунду. — Она с округлившимися глазами передала трубку. — граф Таргор. — Прошептала она, прикрыв микрофон ладонью.
— Добрый вечер, господин граф. — Ардор благодарно кивнул девушке.
— Я имею честь разговаривать с господином бароном Унгором?
— Всё верно.
— Господин барон. Я понимаю, время вечернее, но я был бы вам очень признателен, если бы вы нашли возможность посетить меня в доме по адресу Южная Застава дом шесть.
Думал барон недолго.
— Я еду.
— Буду ждать.
Положив трубку на рычаг, посмотрел на Лиару.
— Съезжу. Не думаю, что там меня ждёт засада.
— Маловероятно. — Секретарь кивнула. — Но…
— Разумеется. — Ардор кивнул, и встав проверил как вынимается метатель, нож и пара метательных игл.
Граф жил в огромном особняке на берегу Серебристой Протоки и стоило вездеходу Ардора подъехать к воротам, как они распахнулись, и он въехал по широкой дорожке к главному входу, где уже ждали слуги.
— Господин барон, позвольте проводить вас.
Они поднялись по широкой лестнице, мимо картин и стен, обтянутых натуральным шёлком, через приёмную залу, откуда свернули в малый кабинет, где в кресле-каталке их ждал высохший словно мумия старик, завёрнутый в толстый халат.
— Рад что вы откликнулись на моё приглашение.
— Я рад приветствовать вас, граф. — Ардор склонился в учтивом поклоне. — И хочу сразу сказать, что в ссоре с вашим сыном я совершено не виноват. Я вообще не знал о его существовании до этого дня, и уж точно не хотел заканчивать его такой глупой ссорой и вызовом.
— А! — Старик поднял руку. — Мой сын — редкостная мразь. Хорошо, что Заира этого всего не видит. Поздний брак, единственный сын и вот, вместо продолжателя рода — пустоцвет и бездельник. — Он вздохнул и жестом предложив барону сесть, продолжил. — И это было бы почти не проблемой, но он за последние лет пять убил на дуэлях десяток вполне приличных юношей, совершенно сломав жизнь многим достойным семьям. И как насмешка над всем этим, он предпочитает не девиц, пусть даже самого низкого звания, а юношей. — Старик опустил голову. — Я
