руку. — Официально. При свидетелях. Коин нам только что объявила операцию «без права на спасение», а ты, Пит, хочешь взять с собой самый непредсказуемый кусок… характера во всём Тринадцатом.
— Именно поэтому я и хочу её взять, — повторил Пит.
— Объясни, — попросил Хэймитч. Без язвительности.
Пит чуть сбросил голос, чтобы их слова потерялись в шуме вентиляции:
— Если там кто-то жив, — сказал он, — он может быть после пыток, не совсем в себе. Паника будет рядом с нами всё это время – скрытность это в первую очередь нервы, стресс. Джоанна умеет приводить людей в чувство. Не из доброты, скорее, из вредности, но это то, что нужно.
Джоанна слушала, не перебивая — для неё это само по себе было почти подвигом.
— То есть ты предлагаешь мне роль походного психотерапевта, — сказала она. Голос у неё был лёгким, но под ним дрожало что-то более тяжёлое. — С развитым сарказмом вместо диплома.
— Я предлагаю тебе роль члена группы, — ответил Пит. — Который не даст группе развалиться и повысит шансы на успех.
Хэймитч устало потёр лицо ладонью:
— Иногда мне кажется, что вас двоих придумал какой-то больной шутник, — сказал он. — Но, к сожалению, мне за вас отвечать.
Джоанна посмотрела на Пита уже серьёзнее:
— Если я пойду, — сказала она, — это не потому, что ты красиво говоришь, и не потому, что я вдруг стала лучше, как человек. Я просто устала быть мебелью в этих серых стенах. Если и помирать, то не в бункере под речи Коин о рациональном расходе человеческого материала.
— Это я понимаю, — тихо сказал Пит.
— И ещё, — добавила она, снова включая привычную маску. — Если твой щенок чихнёт в самый неподходящий момент, я оставляю за собой право ударить его по голове. Аккуратно.
— Не по затылку, — автоматически возразил Пит. — Звон пойдёт.
— Тогда плюну ему в душу, — отрезала Джоанна. — Её не видно и не слышно.
Как назло, именно в этот момент из бокового коридора показался Рейк. Ремень теперь сидел как надо, лицо старательно серьёзное. Последнюю реплику он услышал, остановился и чуть побледнел.
— Я… постараюсь не чихать, — выдавил он.
Джоанна окинула его взглядом сверху вниз:
— Слушай, — сказала она почти мягко, — тебя принимают в компанию, где двое уже побывали в аду, а третий пьёт так, будто давно там живёт. Если ты умудришься угробить нас всех чихом, это будет… В общем, вселенная любит подобные шутки. Так что просто держи это в голове.
Рейк сглотнул и кивнул.
Пит смотрел на них и вдруг поймал то странное ощущение, которого давно боялся: лёгкое, тёплое, опасное. Между задачей и людьми, между планом и теми, кто пойдёт его выполнять.
Именно это чувство всегда мешает чистому расчёту. И именно без него такой план работать не будет.
— Через сорок минут — у доступа к тоннелю «Север-12», — сказал он. — Лишнее — в шкаф. Нож, стяжки, лёгкая аптечка. Никаких бряцающих железяк. И ещё… — он посмотрел на Рейка, — возьми антигистаминное.
Рейк вспыхнул. Джоанна тихо усмехнулась.
Хэймитч выдохнул:
— Ну что, Пит, — сказал он, глядя на него уже почти по-отечески, с привычной своей ухмылкой, — поздравляю. Ты только что собрал первую оперативную группу. В этом бункере за такое, как правило, либо расстреливают, либо назначают на высокую должность. До сих пор не могу решить, что страшнее.
Пит ничего не ответил.
Он просто развернулся и пошёл к складу, в голове уже выстраивая цепочку: ховеркрафт, время вылета, окно для «аварии», коридоры, точки возможного входа. Где-то глубоко внутри, под всеми страхами и воспоминаниями, снова собиралось знакомое состояние — холодная, ясная концентрация.
Глава 12
После совещания у Коин и короткого разговора с Хэймитчем в коридоре, где он почти наугад назвал Лин, Нову и Рейка, Питу выделили небольшой служебный кабинет — «для подготовки операции».
Теперь, когда имена уже прозвучали вслух, оставалось сделать то, что он умел лучше всего: проверить себя цифрами и фактами.
Комната была такая же, как сотни других в Тринадцатом: узкая, прямоугольная, с серыми стенами и чуть гудящим вентиляционным коробом под потолком. Отличием служили разве что два кресла вместо одного да пустая доска на стене — для схем, которые редко успевали дорисовать до конца. Воздух пах переработанной бумагой, пластиком терминала и тем особым запахом усталости, который не выветривается.
Экран на столе был разделён на аккуратные прямоугольники — личные дела. За каждым прямоугольником скрывался человек, и это «скрывался» Пит ощущал почти физически: система пыталась привести хаос к виду таблицы, но хаос всё равно просвечивал между строк.
Он листал списки бойцов «Молота», пилотов, техников. Взгляд скользил по графам «награды», «поощрения», почти не задерживаясь. Важным был другой раздел — узкий столбец текста внизу каждой анкеты: «поведение в стрессовой ситуации».
«Действовал без приказа, нейтрализовав угрозу…» — он задерживал взгляд, но обязательно читал до конца: «…при этом сорвал основную задачу, вступив в бой вне зоны ответственности».
«Ожидал подтверждения командования…» — хорошо это или плохо, зависело от того, сколько секунд прошло между «ожидал» и «всё пошло по звезде».
Досье Лин он открыл почти машинально, хотя уже знал, что возьмёт её.
«Аналитический профиль: высокий уровень системного мышления. В условиях потери связи продолжила самостоятельно выполнять исходный план, не ожидая уточнений».
Сухие формулировки, за которыми легко угадывалась та же женщина, что вчера двигалась по коридору полигона — без лишних жестов, без позёрства. Внизу была ещё одна строка: «Способна работать автономно, не теряя контроля над задачей».
Не герой, не лидер — именно то, что нужно.
Нова. В её деле было мало красивых слов. Отчёты шли один за другим, почти одинаковые: «задача выполнена», «замечаний нет», «поведение стабильное». Лишь в разделе врача — короткая запись: «Травматический опыт в прошлом, в настоящее время частично компенсирован. Склонна к молчаливой концентрации».
У Рейка досье выглядело живее — будто командиры писали его, не сдерживаясь. «Излишняя инициативность», «склонен к идеализации», «нуждается в чёткой структуре и ясных инструкциях». Но дальше шла совсем другая строчка: «В боевой обстановке, несмотря на ранение, продолжил выполнять приказ, позицию не покинул до смены».
Пит на миг задержал палец над экраном. Щенок, чихнувший на тренировке, и парень, который не сходит с позиции, пока нужно, — это были два разных человека,
