пахнет весной! — радостно восклицает Лакомка, вдыхая полной грудью. — Хорошо, что ты меня привел сюда, мелиндо.
— Всегда пожалуйста, — улыбаюсь.
Мы усаживаемся на скамейку напротив пруда. С неба светит полная луна, в воздухе чувствуется грядущее тепло. Ну что это как не подходящий момент? Я уже раскрываю рот, как вдруг из-за поворота тропинки раздается громкий хриплый смех. Почти сразу показываются двое парней с девушкой посредине.
Неужели уличные бандиты? Вряд ли: в такое время здесь им нечего ловить. Скорее всего, просто прогуливается пьяная компания рабочих.
Я скольжу взглядом по проходящим мимо весельчакам. Парни молодые, широкоплечие. Девушка миловидная, хоть лицо у нее и с островатым носом. Все ребята сильно подвыпившие, правого паренька даже немного пошатывает.
— Слышь, есть закурить? — неожиданно подступает ко мне ближайший парень, которому резко расхотелось пройти мимо. Жаль: ведь так хорошо шли.
— Я не курю, уважаемый, — обескураживающе улыбаюсь.
— А с какого хрена ты пялишься тогда! — раздувает ноздри здоровяк, пьяное лицо багровеет. — Доставай тогда все бабки, что у тебя есть!
— Мить, отстань от людей, — повисает у него на руке девушка. — Чего пристал?
Лакомка с интересом наблюдает за этой сценой.
— А чего он пялится? — логично, как ему кажется, отвечает здоровяк, тыча в мою сторону пальцем.
— Да пускай выбивает, Том, и-ик, — подбадривает третий собутыльник. — Будет на что еще гульнуть.
— Ладно, ребят, — продолжаю я строить из себя паиньку. Всё-таки у меня свидание, и не хочется разводить тут уличные разборки. — Бес вас попутал, бывает. Главное, что сейчас не поздно одуматься и двинуться по своим делам.
— Ты еще меня и учить будешь? — Митя, не обращая внимания на повисшую на нем Тому, оглядывает меня, сравнивает нашу ширину плеч и сразу скисает лицом — преимущество оказалось не в его пользу. — Раз здоровый, то всё можно что ли? Мы тебя вдвоем уделаем.
— Да я ему первый щас врежу! — второй приставала засучивает рукава куртки, не переставая икать.
Да что же кругом за люди? Почему никто никогда не хочет мирно жить — не тужить? Ну да ладно, это их проблемы.
— Лучше охладись, — велю самому пьяному, и тот незамедлительно ныряет головой в сугроб.
— Витя, ты совсем⁈ — кричит ему вслед девушка, бросившись вытаскивать пьянчугу из снега.
— Это ты его швырнул⁈ — с мощным рыком Митя нависает надо мной. — Брательника моего⁈
— Даня, можно? — оглядывается на меня Лакомка с озорной улыбкой.
Это что-то новенькое.
— Только не рви никого на куски, — бросаю я лениво.
В одно мгновение Лакомка легко вскакивает со скамейки и молниеносной подножкой опрокидывает Митяя на землю. Тот со стоном ворочается, силясь вскочить.
— Не вставай, отдохни, а то тебя шатает, — зеваю я, и ноги поднимающегося Мити незамедлительно подкашиваются, здоровяк садится обратно на тропу. — Ты тоже присоединяйся к другу, — киваю вывалившемуся из сугроба пьянице. — А вы, сударыня, будьте добры: соберите документы членов вашей компании и передайте мне. Про себя тоже не забудьте.
В итоге парни садятся на землю рядом друг с другом, а девушка вынимает из курток друзей паспорта и, добавив свой, отдает получившуюся стопку в мои руки.
Я быстро пролистываю паспорта. В обложку одного документа вставлен должностной пропуск.
— Лакомка, представь себе — это мои рабочие, — усмехаюсь.
— Правда, мелиндо? — тоже удивляется альва.
— Ага, сударь Митя сейчас проходит курсы на коридорного в «Цитадели». Хоть гостиница еще не открылась, но персонал уже набирают и усиленно учат обслуживать высокородных гостей, — я с усмешкой вкладываю пропуск обратно под обложку паспорта. — Ну а вы сударь с сударыней где работаете?
Без всякой ментального сигнала Тома и Витя понуро признаются, что учатся на администратора и официанта всё в той же «Цитадели».
— Господин, вы же Данила Вещий? — девушка смотрит на меня испуганным взглядом. — Вы телепат, а значит… Простите нас, пожалуйста! Эти два обалдуя не стали бы причинять вам вреда!
— Конечно, бы не стали, — улыбается Лакомка. — Вернее, не смогли бы.
Митя и Витя дружно вжимают головы в плечи.
— Что ж, понятно, — со вздохом я возвращаю паспорта дрожащей девушке. — Как один из владельцев «Цитадели» я делаю вам выговор. Завтра обязательно сообщу о сегодняшнем происшествии вашему непосредственному руководству, чтобы к вам применили серьезные дисциплинарные санкции. Сейчас отправляйтесь по домам и подумайте о своем поведении. До скорого.
После моего разрешения у парней получается встать. Затравленно оглядываясь на меня, компания спешно ретируется прочь, и мы остаемся с Лакомкой вдвоем. Альва легкой походкой приближается и садится на скамейку вплотную ко мне. Голубые глаза блондинки заинтригованно поблескивают в лунном свете.
— Мелиндо, как я поняла, ты не будешь увольнять этих глупцов?
— Нет, — качаю головой. — Уволить — значит, лишить их средств на существование и тем самым подтолкнуть к новым грабежам в парках. От этого нет пользы ни мне, ни городу, — я злорадно усмехаюсь. — Намного прибыльнее заставить этих лодырей работать как волы, чтобы у них не оставалось времени даже подумать о кружке пива. Без выходных и отпуска в первый год точно.
— Какой коварный план! — восхищается Лакомка и кладет голову мне на плечо. — О, луна снова показалась! Смотри, мелиндо — сияет как золотая монета!
— Да, кстати о золоте, — я вынимаю кольцо из кармана куртки и протягиваю девушке на раскрытой ладони. — Сударыня Лакомка, не согласитесь выйти за меня замуж?
Альва аж подскакивает на месте и округляет глаза. Ого, как она сильно удивлена. Интересно, почему? Неужели думала, что так и останется безвенницей? Ну уж нет, свою травницу я никому не отдам, ведь безвенницы потенциально могут выйти замуж за кого-то другого. Жена же всецело предана своему роду. Так что всё более чем логично.
— Конечно, мелиндо! — кидается блондинка мне на шею.
Я глажу ее по волосам и целую в губы. Вот и хорошо. Вот и славно.
* * *
— «Рабис» — это более чем приличная фирма, — заявляет граф Горланов. — И я благодарен вам, Павел Тимофеевич, что вы решились продать мне.
— Только розничную сеть с оптовыми базами, граф, — замечает с улыбкой барон Горнорудов, отпивая из чашки чай. — Фабрики уже переданы другому лицу. Оно никак
