начнётся кровавая баня, в которой мне, пустому по мане, не выжить.
Да и солдат жалко! Они встали на мою сторону, рискнули собой. Я не могу допустить, чтобы они погибли.
И тут у меня возникла идея. Я почувствовал магические колебания, которые не ощущал ранее. До меня дошло, как можно выкрутиться из этой ситуации.
Я знаю, как победить!
В этот момент тишину леса разорвал яростный рёв автомобильного клаксона. Из-за поворота, поднимая тучи сухой пыли и гравия, вылетела машина Нефёдова. Затем она не просто затормозила – шофёр круто повернул и втиснулся прямо между мной и конными стрелками Шатунова. Тяжёлый сверкающий капот стал для меня щитом.
Будь я проклят… Интересно, радоваться мне или, наоборот, готовиться к худшему? Я ведь только-только придумал план. Но Нефёдов может спутать все карты.
Ведь я не знаю, на чьей стороне он выступит. Хотя… Нет. Знаю! Вот теперь в моей голове сложилась полноценная картина. Нефёдов меня не предавал. Он не говорил Шатунову, что я брожу по его лесам.
Я знаю, кто послужил “информатором” для местного барона.
Николай Семёнович с легкой полуулыбкой, вальяжно поднялся с заднего сиденья, даже не дождавшись, пока осядет пыль.
– Господа, ну что за шум? – протянул он, поправляя перчатки. – Игорь Станиславович, вы так кричите, что у меня машина того гляди заглохнет. Неужели дуэль не научила вас манерам?
– Вон отсюда, Нефёдов! – взвизгнул Шатунов, переводя револьвер на него. – Это мои земли! Здесь мой закон! Теперь я понял… Ты пришёл не для того, чтобы купить мой артефакт. Вы с Дубровским сговорились! Решили меня убить и ограбить!
Вот он – тот самый момент. Сейчас или никогда. Нужно было дать солдатам легальный выход, иначе они все пойдут под трибунал. Имперское правосудие не даст им шанса, ведь они не подчинились своему барону.
– Солдаты, слушайте мою команду! – мой голос перекрыл шум остывающего мотора. Мне удалось перекричать даже вопящего Шатунова. – Посмотрите на своего барона! Внимательно посмотрите!
Я сделал шаг из-за машины, попав под дуло мага крови. Который, кстати, был истощён, как и я. До сих пор не смог восстановить ману после дуэли. Поэтому и пользовался револьвером.
– Вы видите человека, чей разум помутился от близости аномалии. Магическое безумие – страшная вещь! Барон Шатунов не отдает отчёта своим действиям. Он опасен для себя, для вас и для интересов Империи!
Шатунов затрясся, палец на спусковом крючке побелел.
– Вы не нарушаете присягу, – я чеканил каждое слово, вбивая его в умы бойцов. – Напротив! По законам Российской Империи, долг каждого верноподданного – пресечь безумство дворянина, если оно грозит чести рода и жизням людей. Савельев! Разоружить барона. Это не бунт. Это спасение господина от него же самого.
– Да как ты смеешь… – начал было Шатунов, но его голос сорвался на хрип.
Савельев переглянулся с товарищами. В их глазах вспыхнуло понимание. Я дал им не просто приказ – я дал им щит. Теперь они не мятежники, а спасители. Законники.
– Ваше Благородие, – Савельев решительно направил коня к Шатунову, – отдайте пистолет. Вам и правда нехорошо. Мы ж для вашего же блага…
– Пошёл прочь! Убью! – Шатунов навёл револьвер на Савельева, но рука его ходила ходуном.
– Игорь, друг мой, – Нефёдов картинно вздохнул, доставая из кармана серебряный портсигар. – Я, как свидетель и ваш добрый собрат-вассал, подтверждаю: вы явно в бреду. Если сейчас прольётся кровь, я лично доложу графам и князю, что вы окончательно лишились рассудка под влиянием тёмной магии. Думаете, кто-то поверит вам, а не нам двоим?
Шатунов дёрнулся в седле. Он уже не знал, на кого навести свой револьвер. Зрачки барона расширились так, что радужки почти не было видно – верный признак того, что тёмная энергия аномалии уже начала разъедать его рассудок изнутри.
Иронично всё-таки получилось. Сначала я хотел солгать. Использовать заявление о рассудке Шатунова, чтобы уйти отсюда живым.
Но, прислушавшись к его ауре, я понял, что мне даже лгать не придётся.
Так вот как он меня нашёл. Он столько времени кормил печать своей кровью, пытаясь удержать барьер, что сам стал частью этой гнили. Но цена этого чутья – рассудок. И большая часть его энергии, вот почему он до сих пор не использовал магию крови, а только револьвером размахивал. Плюс ещё не восстановился окончательно после дуэли.
Я бросил короткий взгляд на Нефёдова. Николай едва заметно подмигнул мне. Нет, он меня не предавал. Напротив, он выждал идеальный момент, чтобы появиться в роли «независимого арбитра». Его присутствие здесь – это юридический приговор для Шатунова. Экспертиза от магической канцелярии подтвердит, что в крови барона следы аномальной магии.
И наше враньё про «магическое безумие» станет официально признанным фактом. Хорошо всё-таки, что перед советом в доме графа Бойкова я ознакомился с большей частью местных законов.
Знание статей даёт огромную власть. Теперь я понимаю, что в будущем мне бы не помешал толковый юрист в качестве союзника. Я хоть и изучил законы, но лишь поверхностно. В детали не углублялся.
– Игорь Станиславович, – я сделал ещё один шаг, сокращая дистанцию между нами. – Посмотри на свои руки. Они же чернеют. Это не грязь. Твоя магия уже несколько дней не восстанавливается. А всё почему? Потому что ты слишком много времени провёл рядом с осквернённой печатью.
Шатунов дико взглянул на свои ладони в перчатках. На секунду он замешкался, и этого хватило.
– Не подходите! – взвизгнул он, вскидывая револьвер. – Я хозяин этой земли! Я… я здесь закон! Пли, я сказал! Стреляйте в него!
Но Савельев уже не слушал. Он действовал быстро и жёстко, как и подобает опытному вояке, которому дали легальный повод скрутить сошедшего с ума начальника. Конь солдата грудью толкнул кобылу барона. Сбил ему прицел. Савельев рванулся вперёд и перехватил запястье Шатунова.
– Простите, Ваше Благородие, – прорычал солдат, выхватывая револьвер из пальцев барона. – Но вы не в себе. Мы вас спасаем, как господин Дубровский велел.
– Пусти! Изменник! Падаль! – Шатунов забился в руках своих же людей. Ещё двое бойцов соскочили с лошадей и помогли Савельеву стащить барона на землю.
Тот брыкался, плевался и выкрикивал проклятия, пока его не прижали спиной к колесу автомобиля Нефёдова. Вид у Шатунова был жалкий: сорванный воротник, растрёпанные волосы и этот безумный, лихорадочный блеск в глазах.
– Тише, тише, господин Шатунов, – Нефёдов подошел к пленному
