достаточно, чтобы почувствовать, как тёплая струйка поползла к губам, и от этого стало особенно смешно: великий «хозяин» с лопатой, который остановил стража внутренней зоны, теперь стоит и истекает кровью, как после обычного удара кулаком в лицо.
Я смахнул кровь рукавом, и заставил себя сделать то единственное, что сейчас имело смысл: переключиться обратно на обычный бой.
— Сектор справа держать! Не пускать к «Утёсу»! — рявкнул я ближайшим людям, хотя понятия не имел, послушает ли меня вообще кто-то.
Но они послушали. Не потому, что я особенный, а потому что им сейчас нужен был любой голос, который звучит уверенно. Я же напитал тело «Выбросом» и бросился в атаку.
Меня всегда поражал и радовал эффект «Выброса». Он делал меня сильнее, он давал лишние секунды, и мир сразу становился чуть плотнее, чуть медленнее, будто кто-то подкручивал ручку «чёткости», оставив мне возможность успевать там, где обычный человек уже бы не успевал.
Первое, кого я встретил, был парень лет двадцать, не больше. Он стоял, прижавшись к контейнеру, и держал винтовку так, будто она могла заменить ему щит, но это так не работает. Жук свиты, низкий, быстрый, с острыми отростками на морде, на моих глазах вцепился в его ногу и потянул на себя, не торопясь, деловито, как тащат мешок или заслуженную добычу. Парень орал, пытался бить прикладом, но руки у него дрожали, и он, кажется, просто забыл, что теперь он не простой человек, а одаренный.
Я подскочил и всё же отбросил в сторону лопатку, а не меч, как будто она уже выполнила своё предназначение. Схватил парня за бронежилет и рванул на себя, как вырывают из зубов собаки кусок мяса, одновременно рубанув мечом по шипастой морде. На удивление, я пробил хитин, хотя в кисть отдало болью. Жук дёрнулся, отпустил ногу бедолаги и как-то обиженно щёлкнул челюстями в пустоту и, попытался броситься на меня.
Я добил его вторым ударом, одним коротким, уверенным движением, в щель между пластинами, туда, где даже у твари прятался мозг.
— В укрытие! — рявкнул я парню, даже не глядя ему в лицо, и толкнул его в сторону, к открытой двери контейнера, куда он тут же пополз, подвывая от боли и страха.
А я уже оглядывался, принимая следующее решение. Слева, у развороченного щита, на земле лежала девушка. Лицо в грязи, руки бессмысленно пытаются оттолкнуть тварь, глаза круглые, пустые. Но, по крайней мере она сумела включить «Каменную кожу» вместе с «Выбросом». Потому что над ней нависал жук, а она сдерживала его голыми руками. Хотя, до её смерти оставались считанные секунды.
Я прыгнул, не думая, и на лету рубанул «Gladius» сверху вниз, как мясник рубит кость. Клинок вошёл в сочленение, где толстая спинная пластина переходила более тонкую головную, которая как раз сейчас приподнималась из-за того, что жук наклонил голову. Его башка тут же, как по волшебству, отвалилась, оставшись в руках у лежащей девушки.
Девушка увидела меня и попыталась закричать, но из горла вышел только хрип.
— В сторону! — рявкнул я ей, и она, на удивление, услышала: откатилась, как могла, по грязи, и это спасло ей жизнь, потому что ноги у уже мертвого жука подломились и его тяжеленное тело с глухим стуком осело на землю.
Я бросил взгляд в сторону — девушка лежала на боку, глядя на меня так, будто не верила, что всё ещё дышит.
— Не подставляйся больше, — сказал я ей очевидную вещь просто, чтобы немного успокоить её, дать услышать простой человеческий воздух.
Она кивнула, этого было мне достаточно, и тут же услышал, как кто-то за спиной визжит — визжит не от боли, а от ужаса, — и обернулся ровно вовремя, чтобы увидеть, как жук выскакивает из-под земли и хватает человека за бок. Человек даже не успел закричать, только воздух из лёгких вышел рывком, и тут же потерял сознание.
Я рванул туда, уже понимая, что поздно, но тело всё равно сделало то, чему его учили: никогда не сдаваться! Я врубился в жука, как таран, усилив кожу и добавив «Выброса», клинок соскользнул по броне, выбив искру, и тут глаз жука взорвался изнутри.
Идеальное попадание! Олег продолжал работать.
Жук рухнул, и я еле успел разжать ему челюсти, чтобы он не подмял под себя раненого. Мужчина закашлялся, кровь пошла изо рта, но он был жив. Пока. Я присел рядом на секунду, проверил взглядом, что не всё так плохо и крикнул.
— Перевязка! — я надеялся, что меня кто-то услышит. — Быстро!
Кто-то то ли подполз, то ли подбежал, периодически дотрагиваясь руками до земли, как животное, и я увидел, что чьи-то дрожащие руки выдавили лечебный гель из тюбика и достали бинты. Хорошо.
Кто-то должен позаботиться о раненых, а кто-то должен продолжать убивать. И этот второй «кто-то» — я. Я снова ввязался в драку и в какой-то момент оказался рядом с эсквайр-инструктором Фридрихом. Он уже заносил меч для удара, но под ногой у него поехала мокрая гильза, и этого мгновения противостоящей ему твари должно было хватить, чтобы вцепиться ветерану в ногу.
Я не «спасал» его. Я просто ударил первым, потому что жук был ближе ко мне: меч рубанул по суставу, сбив твари траекторию, а клинок Фридриха в ту же секунду вошёл в щель между пластинами, и тварь рухнула, так и не поняв, кто именно её убил.
Фридрих выпрямился, метнул на меня взгляд — злой, тяжёлый, живой — и процедил сквозь зубы:
— Не мешайся.
— Работай, — усмехнулся я, и нас снова разделили течения схватки.
Это случилось внезапно. Я не знал, сколько времени прошло, но вдруг понял, что вокруг стало… иначе. Тише стало не сразу, не по мановению волшебной палочки. Просто паузы между звуками стали длиннее.
Очереди «Утёсов» уже не звучали сплошным потоком — они стали короткими, прицельными. Гранаты перестали рваться каждые пять секунд. Крики не исчезли, но изменились: вместо «помогите!» появились «сюда!», «держи!», «живой!», «перевязку!».
Я остановился, выдохнул и только сейчас почувствовал, как руки дрожат не от усталости, а от отката, который я всё это время запихнул глубоко в себя, не давая место слабости. В ушах всё ещё звенело, и мир слегка плыл, как после удара по голове, но «Выброс» держал тело в рабочем состоянии, как боевые стимуляторы космопехоты, когда человек сражается даже тогда, когда он уже не жилец.
Я оглянулся.
У дыры у периметра уже никого не
