в гардеробную. Ванная комната имела все удобства для омовения прекрасного тела Сатаны, учитывая его маленькую слабость – все краны были отлиты из металла в виде летучих мышей, откуда стекала теплая вода в круглую мраморную купальню.
Гардеробная тянулась также в два яруса, вмещая все наряды, предусмотренные для каждого случая – повседневности, бала, официального приема герцогов, прогулки и прочих других. Несчетное количество украшений и парфюма наполняло ящички и полки.
Второй этаж шикарной комнаты являлся непосредственно спальней. Дьявол не нуждался во сне и мог бодрствовать на протяжении нескольких суток, не смыкая глаз, но иногда все же намеренно погружал себя в сон, дабы забыть о разного рода проблемах и заботах. На столь обширной площади не было ничего лишнего – все в меру и со вкусом. Под ногами приятно расстилался мягкий ворсистый ковер молочного цвета. У стены стояла роскошная двуспальная кровать, застеленная шелковым бельем, с опущенным пологом небесного цвета. Вдоль стен тянулись деревянные полочки с диковинными безделушками, которые были собраны со всех частей света – то были и статуэтки, и ракушки, и камушки, и музыкальные шкатулки, и часы, чего только не находилось в редкой коллекции маленьких сокровищ Люцифера. В углу комнаты находился небольшой каменный фонтанчик в форме стройной красавицы, льющей воду из кувшина. В некоторых местах стояли расписные вазы с сухими веточками цветочных композиций. На одной из стен величественно висела картина в золотой раме, инкрустированной драгоценными камнями, переливающимися в свете люстры – портрет хозяина сих владений, нарисованный по заказу величайшим мастером всего Ада.
Люцифер поднялся вверх по лестнице, отодвинул шторку из бежевой органзы, скрывавшую частную территорию, и ступил на мягкий ковер, прошествовав к высоким сводчатым окнам с видом на цветочный сад. Рядом с окном на высоте метра от пола висела большая сферическая клетка на толстой цепи.
– Как тебе мой сад? Правда, он великолепен? – самодовольно задал вопрос Лукавый, толкнув пальчиком клетку.
Узник не желал отвечать на вопросы, повернувшись спиной к собеседнику, и тихо сидел, понуро склонив голову. Люцифер плавно провел рукой по белоснежным крыльям; он фанатично поглаживал каждое из шести, не в состоянии налюбоваться на них.
– Михаил, неужели тебе здесь не нравится? Я вылечил все твои раны, привел тебя в порядок, подарил новую тогу, расшитую золотыми нитками.
– Мне этого не нужно, – отозвался пленник.
– Поешь хотя бы! Вот, я тебе принес ужин, – Лу указал на поднос, оставленный на журнальном столике. – А то ты уже которые сутки не притрагиваешься к еде… исхудал совсем.
– Отпусти меня.
– А, ты полетать хочешь? Хорошо, только недолго, а то я начну беспокоиться.
– Отпусти меня домой к Отцу!
Люцифер злобно сверкнул побагровевшими глазами и с силой ударил по клетке, заставив брата вздрогнуть. Он, нервно покусывая ногти, заходил по комнате взад вперед, затем постоял немного и, пройдя к креслу, вальяжно развалился в нем, сложив пальцы домиком. Михаил находился в качестве личной пташки Дьявола уже доброе количество времени, война давно закончилась, Элвин снова загремел под стражу и чах на самом низком уровне темницы под охраной лучших служителей.
Дьявол закрыл глаза, глубоко вздохнул и, посидев в тишине еще какое-то время, подошел к клетке, отворив дверцу.
– Пошел вон, – сухо бросил он, возвращаясь на свое место.
Михаил не поверил ни ушам, ни глазам, не решаясь вылезти из заточения. Люцифер со психом прорычал и, схватив брата за руку, поволок его за собой наружу. Так пешим ходом он тащил его до самых врат, где начиналось и заканчивалось Адское королевство. Приказав стражникам отворить двери, Лу вытолкнул Михаила за границу своих владений, бросив в него горстку мелочи и пару оскорблений.
– Заплати Харону, он тебя вывезет отсюда!
– Люцифер… – неуверенно произнес ангел, подбирая мелочь, на звон которой уже плыл лодочник, облаченный в мрачный старый балахон, скрывающий полностью все кроме рук.
– Пошел вон!
Врата со скрипом закрылись, оставив за собой жалостливый взгляд серафима. Дьявол растерянно смотрел в одну точку, а потом схватился за рубашку в области груди и потянул ее, падая на колени.
Ему снова было одиноко, тоскливо и дюже обидно за повторную потерю любимого брата. Хотелось кричать, биться головой об землю, рыдать, но Дьявол давно утратил все чувства, да и слезы сызвека высохли.
Песнь XXIX
Монолог
«С чего бы начать… Может быть, ты даже и не станешь это читать и просто выбросишь жалкий клочок бумаги, пропитанный запахом гнили. В противном случае я прошу тебя дочитать до конца.
Когда-то много лет назад, еще до создания человеческого мира, я был соткан из света, названный посему Люцифером. Поддерживая обычай архангелов, Отец даровал мне второе имя – Сатанаил, еще не подозревая, что в будущем его сын будет воплощением самого великого Зла.
Будучи еще маленьким несмышленым ангелом, я старался равняться не на Отца, как все. Конечно, я любил его, но моим кумиром была другая личность. Это был ты, Михаил. Помнишь, как я постоянно бегал за тобой, засыпая глупыми вопросами, а ты терпеливо и с улыбкой отвечал на них? Каждый раз я приходил в твои покои, потому что боялся спать один. В свете звезд я слушал сказки твоего собственного сочинения, всегда такие радужные и добрые, которые способствовали успокоению непоседливого ребенка.
Постепенно я рос и стал проявлять интерес к делам Отца. Он задумал сотворить отличное от всех существо по своему подобию – человека. Только с самого начала и по сей день я ненавижу этот род. Они отняли у меня все! Отец отдавал им все свое время, забывая про нас, а люди оказались настолько глупы, что придумали понятие религии и стали из-за него устраивать кровопролитные войны. Более того, они превратили все это в бизнес, наживаясь на простодушных лопухах.
К тому же я стал терять твое внимание. Ангелы должны быть покровителями людей, и ты, как самый рьяный служитель Рая, всего себя посвятил помощи человечеству. В один момент мне стало казаться, что Отец просто нашел себе новое увлечение, но это не кончалось, перерастая в фанатизм.
Не помню, с какого момента в глазах начало темнеть, но все краски будто теряли цвета, а скепсис прокрадывался в суть каждой вещи. Я задался вопросом: «А почему существует только один Бог?» Меня совершенно перестали устраивать порядки в Рае, и я захотел попробовать вкус перемен, но почувствовал острую горечь.
Я ощущал небывалый адреналин, сердце выпрыгивало из груди и стучало как бешеное, когда я подходил к божьему трону, а потом еще и пытался присесть на
