Возможно, «аппарат» у китайцев пока еще цел. И, чтобы обезопасить его от спецов внешних разведок других стран, Китай поступил просто и эффективно. Он закрыл территорию, объявив ее зоной смертельной биологической опасности. Хотя, нет. Почему тогда Китай хотел скрыть информацию о распространении этого самого вируса?
Не укладывается.
Возможно, «аппарат» на территории Китая при его «взрыве» генерирует не Лукоморье, как здесь, а Зону с таким вот вирусом? Тогда это многое бы объясняло. И искусственное происхождение и попытку Китая скрыть информацию. Но тогда как объяснить то, что возбудитель распространился за пределы условной китайской Зоны? Неужели и Лукоморье будет расширяться? Но этого пока что не происходило. Ежедневно приходят соответствующие отчеты от службы наблюдения за периметром. Все стабильно.
Если же брать в расчет то, что эпидемия возникла сама по себе, то это выглядит всего лишь совпадением. Если наша внешняя разведка не налажала по-крупному и у Китая действительно есть похожий «аппарат».
Все это, конечно, очень интересно, но об этом можно подумать после. Когда Нечаев соберет больше информации. Пока что одни домыслы и предположения. А так работать нельзя. Запросто можно уйти в область неправильных выводов. А вот следующее дельце уже подкреплено вполне конкретным материалом, на основании которого можно строить умозаключения.
Нечаев достал из ящика стола картонную папку без опознавательных подписей, раскрыл ее и еще раз пробежался глазами по выделенным местам.
«Акт судебно-медицинского исследования.
На правом запястье и левой голени – по одной резиновой оранжевой бирке с записью «Неизвестный м. 55–60 лет». Труп на исследование доставлен в следующей одежде: свитер… Дальше, дальше, дальше… По наружной правой боковой поверхности испачканы грязью светло-коричневого цвета с наложением фрагментов травы и сухих листьев… Словесный портрет: обнаружен неизмененный труп неизвестного мужчины на вид лет пятидесяти, европеоидной расы. Длина тела… окружность головы… правильное среднее телосложение… кожный покров вне трупных пятен бледный… На груди слева в 11,0 см от условной срединной линии и в 3,0 см от нижнего края ключицы – горизонтальный линейный рубец белесоватого цвета, 5,0 × 0,1 см, с еле заметными следами хирургических швов… Произведен разрез мягких тканей… в толще жировой клетчатки тотчас под нижним краем левой ключицы обнаружен овальной формы кардиостимулятор, фиксированный хирургическими нитями, овальной формы, марки… Дальше, дальше, дальше… На судебно-гистологическое исследование отправлены образцы внутренний органов: головной мозг, легкое, сердце… на судебно-биохимическое исследование отправлена кровь… на судебно-химическое исследование отправлены кровь, моча, невскрытая почка… Проведено фотографирование трупа цифровым фотоаппаратом… Судебно-медицинский диагноз… Заключение: при судебно-химическом исследовании обнаружен этиловый спирт в крови – 1,6%, в моче – 2,8%…»
Нечаев пролистал бумаги. Где-то там было написано о найденной в теле металлической пластине, скрепляющей место старого перелома. Вот она.
«На наружной поверхности правого плеча в средней трети – вертикальный послеоперационный рубец со следами хирургических швов, 17 × 0,3 см, мягкоэластичный, подвижный, серовато-белого цвета.
Мягкие ткани правого плеча послойно отсепарованы. В средней трети диафиза плечевой кости по наружной поверхности расположена металлическая пластина, фиксированная винтами. Окружающие мягкие ткани без признаков воспаления, обычной окраски.»
Тут есть о чем подумать.
Он никогда не достиг бы такого высокого положения, если бы заранее не просчитывал несколько вариантов и не обеспечивал себя необходимыми каналами и знакомыми. Стоило только разобраться в обстановке на новом месте службы, а дальше уже ничто или практически ничто не могло пройти мимо Нечаева.
Каждый обнаруженный в Зоне труп доставлялся в ближайший морг. Откуда информированный судмедэксперт напрямую сообщал Нечаеву обо всех «особых» случаях. К которым, в том числе, относились и подобные смерти.
Генерал набрал номер.
– Приветствую тебя, Константин Михалыч. Нечаев беспокоит. Ты получил от меня ориентировку? Вот и спасибо, дорогой. Жду от тебя известий. Думаю, найти его труда не составит.
Несколькими часами позже.
Перед глазами уже плыли размытые круги – то ли от непрекращающейся головной боли, то ли от общей усталости. А впереди простиралась Зона, кажущаяся бесконечной и пустой. Неприветливая и лишенная хоть какого-то намека на присутствие жизни. Старающаяся убедить в том, что он остался тут один.
Больше суток прошло с тех пор, как он, выбравшись с той поляны, направился в сторону Барьера.
Не решаясь идти к «официальному» КПП, где незамедлительно станут интересоваться его личностью и содержимым карманов, Макс выбрал направление на юг, решив пересечь границу с Лукоморьем там. Через ограждение он как-нибудь переберется. Главное – не нарваться на один из полицейских патрулей. Впрочем, их не должно быть много: периметр Зоны огромен, за всем не уследишь. А отрывать от постоянной работы большое количество людей у местных властей нет никакой возможности.
При самом худшем раскладе, к вечеру нового дня он окажется возле сеточного ограждения. А за плечами будет дышать Зона. Перекрашивать небо в темно-фиолетовые и черные краски наступающей ночи. Укрывать мокрую от росы высокую траву поднимающимся туманом. Зажигать в нем огни, порождать звуки и двигающиеся тени. Но все это будет уже не важно. Он смог получить от нее более чем сполна. За тот камень, что он несет во внутреннем кармане, Макс сможет позволить себе о-о-очень многое.
Он каждый раз мысленно растягивал первую букву в этом слове, ставшем точной характеристикой начинающегося нового витка его жизни. Хватит ли ему на квартиру в одной из двух столиц? Хотя можно будет перебраться и в одну из областей, поближе к мегаполисам. А даже если и не хватит, то Макс теперь знает надежное место и проверенный способ. Просто сделать шаг за Барьер и напиться… Самое главное – это потом сберечь изумруд, не попавшись никому на глаза.
Перед мысленным взором Макса возникали одна за другой жизнеутверждающие картинки. Пусть и недорогая, но иномарка, нормальная бытовая обстановка, дорогие сигареты и бухло. Девочки, которые могут за деньги показать все, что захочешь ты, и все, что умеют они.
Вот где она – сказка-то!
В противовес сменяющим друг друга фантазиям, болтающаяся перед лицом реальность оставалась до раздражения однообразной. Лес сменился полем, а ближе к вечеру опять лесной чащей. Литровая бутылка питьевой воды была израсходована необдуманно быстро, и остаток первого дня Макс продолжал идти вперед, надеясь найти какой-нибудь чистый источник. Мысль о скором финише не покидала его до самого вечера. Остановился он только тогда, когда стало совсем темно. В отличие от прошлой ночи, сегодня небо оказалось застелено облаками. С приходом темноты пробудился окружающий лес: то тут, то там из чащи до слуха стали доноситься настораживающие звуки. Пришлось в спешке искать подходящее дерево и забираться на него, стараясь разместиться как можно более надежно среди веток.
Очень скоро Макс убедился, что, в отличие от всяких фильмов и книжонок, проводить ночь подобным образом оказалось тем еще занятием. Довольно скоро заныла спина, а чуть позже дала о себе знать и онемевшая задница. К тому же Максу все время казалось, что из кроны за ним кто-то постоянно наблюдает, а мимо дерева то и дело двигаются пугающие тени. Глаз сомкнуть так и не удалось, и с первыми светлыми мазками рассвета на небесном холсте, он, вконец измученный, слез с дерева. Хорошо, что еще тепло и нет угрозы замерзнуть, сидя без движения.
Состояние его было плачевным. Пить хотелось ужасно. Ощущение жажды перекрывало даже чувство голода и ноющую боль в разбитом ночевкой теле.
Сперва в голове возникла мысль идти назад, в расчете на возвращение к изначальной точке вечером этого дня. Но ее почти сразу пришлось отмести. И дело даже не в том, что там его могут ожидать утырки из домика с бомжами. Им на него глубоко плевать. Этим все равно, кого опускать и чморить. Они его даже искать не станут, если уж так легко отпустили одного с Лёней к Белочке. Ну, если только он сам не завалится к ним в дом. Так что зэков Макс не опасался. Он боялся другого: что чисто физически не сможет пройти в обратную сторону столько же, сколько смог преодолеть сюда. Сил после ночи явно не прибавилось, воды нет, и вряд ли он найдет ее по той же дороге назад, раз она ему до этого не попалась. Оставалось только идти дальше, либо сворачивать левее, поскольку Барьер, по-видимому, должен быть там.
