Что же касается треклятой аномалии, то совсем скоро в распоряжении Плотникова окажется первичная информация, которую ученые добудут при помощи своих новых аппаратов. А значит, появится и новая пища для его изворотливого, хитрого ума.
Глава 7
– Дело, в общем, нехитрое. – Мэт посмотрел на сидевшую напротив Радченко. – Сгонять с грузом туда, осуществить монтаж и вернуться обратно. Проблемы, в основном, могут случиться из-за поломки элементов ходовой или управления «телеги». Все остальное вряд ли можно сломать. Так что, чаще всего, дорога представляет собой весьма утомительное и скучное зрелище.
Вдвоем они сидели в помещении общей столовой Второго поселка. Было время ужина, и сложенное из сруба просторное помещение наполнялось сменяющими друг друга людьми.
Жители Лукоморья приходили поодиночке, парами и небольшими группами, рассаживались за свободными столами, расходясь в стороны от очереди возле длинного раздаточного стола, за которым в свете десятка свечей суетилось несколько женщин и один огромного роста мужчина, одетые в белые халаты и колпаки.
Кто-то из пришедших на ужин работников задерживался, оставаясь поболтать, кто-то торопился дальше по своим делам, наскоро расправившись с заработанной порцией, но свободные места практически отсутствовали и в помещении стоял несмолкаемый шум множества разговоров, звона посуды и прочего кухонного инвентаря.
– Поэтому, Екатерина Александровна, вам не составит труда выполнить свою задачу. Пойдете в группе с Гилем. Там все ребята адекватные, опытные. Завсегда помогут. – Мэт замолчал. Допил воду из стакана и прислушался к стоящему рядом Коту.
«Как-то раз – а было то в стародавние времена – женщины пошли в лес собирать маис, но собрали всего лишь небольшую горсточку зерен. Через несколько дней, взяв с собой одного из мальчиков, они снова пошли в лес и на этот раз нашли много маиса. И тут же стали толочь его, чтобы замесить хлеб. Но мальчик украл немного маисовых зерен. Вернулся в свою хижину и отдал маис старухе со словами:
– Замеси хлеб для меня, бабушка, я хочу съесть его и угостить других мальчиков.
Старуха исполнила его просьбу, и, когда хлеб был готов, мальчики съели его. И тогда они отрезали старухе руки и язык, чтобы она не могла рассказать о краже. И они отрезали язык ручному попугаю с яркими перьями и выпустили на волю всех ручных птиц.
Но они боялись гнева своих отцов и матерей и потому решили бежать на небо…»
Сотрудникам и посетителям столовой в целях безопасности было рекомендовано круглосуточно держать радиоприемники работающими. И хотя за все время нахождения в Зоне поселка не было зафиксировано ни одного случая нападения нечисти или появления аномалии, возможность такую никто из присутствующих не исключал. Поэтому Кот работал под стук ножей и кипение кастрюль, не умолкая, благо исполняемый им репертуар никогда не повторялся. А для того чтобы работающее радио в довольно большом помещении не заглушало разговоры, этих радиоприемников в столовой насчитывалось несколько штук, равномерно расставленных вдоль стен.
«И вот они вышли из деревни и стали звать колибри пьоддудду. Когда птица прилетела, они всунули ей в клюв конец толстой веревки, а другой конец привязали к лапе. И сказали птице:
– Лети и привяжи конец веревки к лиане здесь, на земле, а тот конец, что у тебя в лапе, – к дереву там, на небе.
Птица сделала, как они просили. И тогда мальчики стали один за другим подниматься по лиане, как по лестнице.
Тем временем матери вернулись в деревню…»
– Это и есть тот самый знаменитый Кот? – Радченко улыбнулась, склонив голову на бок.
– Да, – кивнул Мэт. – Это он.
– Ученый?
– Вполне себе. Начитанный уж точно.
– А как он выглядит?
– Никто не видел, – развел руками Мэт. – Наверное, как обычный кот.
– Как интересно… – протянула Катя, прислушиваясь к рассказу.
«Одна из женщин взглянула в сторону леса и увидела веревку, конец которой терялся в тучах, а на веревке – длинную вереницу детей, взбирающихся на небо. Женщина позвала других, и все побежали в лес и стали громко звать сыновей и ласково просить, чтобы те спускались назад. Но сыновья остались глухи к мольбам и, напротив, стали взбираться еще быстрее.
И тогда женщины, видя, что просить бесполезно, сами принялись взбираться вверх по лиане…»
– А я вот о чем думаю…
Более острый слух проходника уловил ведущийся за соседним столиком разговор. Мэт повернул голову: там спиной к нему сидело двое земельников, что-то горячо обсуждающих приглушенными голосами.
– Я на днях специально к Алевтине сходил и перечитал «Руслана с Людмилой». Там у них в сказке есть еще поле битвы с костями и Живая голова. Вот я и подумал, увидят ли все это в дальнейшем мужики?
– Вполне может быть. – Второй земельник пожал плечами. – Странно, что они до сих пор сюда не пожаловали, как остальные.
– Да как они могут? В том-то и дело, что это получается по типу «стационарных» аномалий! Я же говорю, что там Живая голова. Она может только разговаривать. И поле описано, на котором куча скелетов в доспехах.
– А скелеты не могут подняться? Зомби же здесь ходят.
– Не знаю. Может быть, это другое? В зомби же превращаются живые люди, а скелеты как поднимутся? Хотя… Фиг его знает. Тут может быть все, что угодно. Да и зомби этих давно не видно. Говорят, перестали попадаться.
– Зато кое-что другое попадается. Пострашнее. От мертвяков можно, в крайнем случае, отбиться, если они толпой не валят. А вот если Черномора увидишь, то уже точно конец песенке. – В голосе второго появилось сытое удовлетворение. Земельник откинулся на спинку стула. – Но тут и другое еще можно встретить. Ковша знаешь? Он проходником тут работает. Сегодня должен вернуться с очередной ходки. Ну, не важно. Он мне неделю назад рассказывал, что в прошлый свой заезд сидел возле окна ночью на смене, головой вертел по сторонам и тут заметил на границе буфера избу. Стоит на куриной ноге, без окон и дверей. Как в сказке, короче. И видно, что аномалия: избушка полупрозрачная. Смотрит он на нее, смотрит, а потом моргнул – а она исчезла. Вот что это такое? Как ты ее классифицируешь? С одной стороны, вроде бы стационарная аномалия. А с другой, нога есть – может допрыгать. Но тогда непонятно, как она так быстро смогла исчезнуть.
– Наверное, передвигается все-таки, раз исчезла. – Первый земельник наполнил стакан. – Причем, я про эту избушку на ножках слышу уже второй раз. Кто-то ее или уже видел или рассказывал про нее. Не могу сейчас вспомнить.
«Мальчик, укравший маис, поднимался последним и самым последним достиг неба. Вступив на небо, он глянул вниз и увидел на веревке длинную вереницу женщин. Тогда он обрезал веревку, и женщины попадали на землю, кто куда, и обратились в разных животных и диких зверей. А злые дети, в наказание за свою жестокость, осуждены с той поры ночи напролет смотреть на землю и каждую ночь вновь и вновь видеть то, что произошло с их матерями. Глаза этих злых детей и есть звезды».[10]
– Можно вопрос? – Мэт посмотрел на Радченко.
– Смотря какой. – Девушка поправила хвост длинных волос.
– Вам принципиально путешествие вглубь Зоны? Я к тому, – быстро пояснил проходник, – что для вас было бы безопаснее остаться в поселке.
– А кто осуществит наладку и пуск регистраторов? – Катя улыбнулась. – Я не могу доверить дорогостоящую аппаратуру третьим лицам. На меня надеется Евгений Афанасьевич, я ему обещала. Нет, – девушка покачала головой, – я не могу.
– Вы меня не так поняли. Я хотел спросить… – Мэт на мгновение запнулся. – Ведь вы уже и так в Зоне. У вашей аппаратуры есть какой-то радиус действия?
