– Теоретические расчеты предполагают расстояние в пятнадцать-двадцать километров. Тут, конечно же, не исключена погрешность. Но мне нужно добиться максимально возможной чистоты эксперимента. В условия поселка возможно наличие множества артефактов, и тут слишком большая скученность населения. На дальнем расстоянии, мне думается, мы получим более достоверную информацию. – Радченко посмотрела поверх
очков на проходника. – А к чему вы все это начали? Вы же говорили, что дорога чаще всего бывает спокойной.
«Нагадаю, высмотрю сама я суженого: выгляжу из толщ своих зеркал.
Я не знаю, на беду ль, на счастье, вижу его – ворожу, вот грех-таки побрал!»
Кто-то из сидящих ближе к радиоприемнику повернул верньер вправо.
«Ты гори, свеча, играй огнем для нас приветным, покажи, что жребий предсказал.
Говори, свеча, и дай о нем подсказ заветный, попроси, чтоб бог не наказал!..»
– Гиль! Хэлл! – Мэт неожиданно вскочил и замахал руками. – Не слышат, что ли? – Проходник виновато посмотрел на лаборантку и добавил: – Я сейчас.
Он встал из-за стола и направился в глубину помещения.
«Так хочу я распознать в своем колечке друга, чтоб ходил, как тень, за мной, молил,
Ворожу, чтоб мне не знать в своей любви недуга, чтоб мне каждый день благоволил,
Чтоб пошла я замуж – никогда б не пожалела, чтобы только всласть любил, ласкал,
И сложилось так уж, чтоб любовь враз одолела, чтобы он, таясь, других не знал!»[11]
Радченко замерла. Внутреннее чутье забило тревогу: кто-то, сидящий в самом дальнем конце столовой, сейчас просто прожигает в ней дыры своим взглядом. Буравит нервную систему, вызывая этим резонанс. Девушка повернулась в ту сторону.
Участок помещения был освещен все теми же немногочисленными свечами, расставленными на столе, и детали разобрать было сложно. За дальним столом сидело четверо о чем-то оживленно беседующих мужчин. Но говорили, доедая свой вечерний рацион, только трое. Четвертый, сидевший лицом к Кате, не отрываясь, смотрел прямо на нее. Неуютно, тревожно, тяжело. Как будто взглядом считывал все ее мысли и переживания.
Девушка завертела головой в поисках пока что единственного знакомого ей здесь человека. Но Мэта нигде не было видно. Катя вновь посмотрела в дальний конец и, к своему облегчению, увидела, что вся компания встала из-за стола и направляется к выходу. Смотревший на нее человек спокойно прошел мимо, по-видимому, совершенно потеряв интерес к ее персоне. Даже головы не повернул в ее сторону.
Катя внимательно следила за четверкой, которая при выходе из столовой столкнулась лицом к лицу с парой входящих людей.
– О! Фрай, Штопор, Доктор, Слон! Вы где пропадали? – воскликнул один из вошедших. – Идите сюда, чего спрошу!
Дверь закрылась, и Катя облегченно вздохнула.
Все-таки она волнуется, хотя вида не подает. Очень страшно идти вглубь этой Зоны. Вон, уже не пойми что мерещится. Смотрел себе мужик, задумался, наверное, о чем-то своем. И нечего здесь панику наводить.
– Вот и она, – раздалось прямо над ухом, и возле Кати возник Мэт в сопровождении двоих мужчин. – Знакомьтесь.
– Гилилов Александр Павлович. Позывной – Гиль. Проходник Лукоморья.
– Ясаков Сергей Александрович, проходник Лукоморья. Можно просто Хэлл.
– Радченко Екатерина Александровна. Старший лаборант научного отдела. Можно просто Катя. Позывного нет.
– Что-нибудь придумается, – кивнул Гиль, присаживаясь рядом. – Как я понял, вы никогда не были в глубине Зоны.
– Совершенно верно.
– Правила, в общем-то, простые. Внимательно смотреть по сторонам. Обо всем
странном немедленно сообщать. И спрашивать про все, что непонятно. Детали обсудим завтра с утра, на свежую голову. Есть сейчас какие-нибудь вопросы?
– Когда выезжаем?
– Старт в шесть утра, от нулевого километра. Это в начале улицы, возле первого дома. Ваш аппарат поедет с вами на второй «телеге».
– У меня их два, – напомнила Катя.
– Тогда один будет ехать на первой. В случае ЧП с одной их дрезин мы сохраним аппарат. Сколько он весит?
– Восемь килограмм.
– Плохо, – хмыкнул Гиль. – Думал, будет меньше. А вы сколько весите?
– Шестьдесят.
Проходник что-то подсчитал в уме.
– Пойдет. Тогда на второй «телеге» с вами поедут Винни и Ларс. Они весят меньше, чем я и Серега, и мы сможем взять с собой еще по одному пролету рельс, если нагрузим остальные расходники на первую дрезину. Перегруз будет около десяти килограмм, но высоких мест впереди нет, так что, думаю вытянем. – Гиль повернулся к Ясакову: – Надо завтра прийти за час до выхода. Покомандовать погрузкой, чтобы мужики все правильно распределили.
– Придем, раз надо.
– Еще один вопрос. – Катя посмотрела на Гиля. – Мне кто-нибудь поможет донести хотя бы один из «Полирегов»? Они для переноски не очень удобные. Обхвата моих рук на два одновременно не хватит.
– Пришлем к вам самого молодого, – усмехнулся Хэлл. – Вы где остановились?
– Недалеко, на параллельной улочке. Я просто не знаю, как вам еще объяснить. Но смогу показать.
– Пойдемте на улицу. – Мэт оглянулся по сторонам. – Не будем места занимать. Еще не все поели.
Вчетвером они вышли из столовой.
– Предлагаю сперва пройтись в начало улицы, показать Раде место старта. А потом проводить ее до дома.
– Раде? – Гиль и Катя одновременно посмотрели на Хэлла.
– Да как-то само пришло, – усмехнулся проходник. – Просто вылетело.
– Теперь и позывной есть, – улыбнулся Мэт. – Коротко и сразу ясно, о ком речь.
– Моего мнения, конечно же, никто спрашивать не будет. – Радченко рассмеялась. – Я правильно поняла?
– Все верно, – кивнул Хэлл. – Идемте.
– Так удивительно. – Екатерина направилась за проходниками. – Никак не привыкну. Сейчас еще весна. За Барьером снег, Евгений Афанасьевич мерзнет постоянно, а тут прямо лето. – Девушка вдохнула чистый лесной воздух. – Здесь бывает холодно?
– За все время наблюдения за Зоной не было ни одного холодного или даже дождливого дня, – ответил Мэт. – Все считают, что здесь поддерживается постоянная температура.
– А сколько градусов?
– Около двадцати. Точный прогноз погоды может рассказать Кот.
– Он еще и погоду предсказывает? – рассмеялась Радченко.
– Да. Но лучше бы он этого не делал, – угрюмо добавил Гиль. – Потому что за прогнозом погоды обычно следует заявление о наличии неподалеку от тебя какой-нибудь аномалии. А это, как правило, добром не заканчивается. Сидишь и ждешь, когда она уберется подальше. А как это проверить? Идти и смотреть самому? Никто же не знает, как отслеживать весь этот ужас. А Кот второй раз не говорит. Вот и приходится действовать наугад.
– Все аномалии смертельны для нас?
– Трудно сказать, – пожал плечами Гиль. – Кота только слышно, и он вроде как предупреждает об опасности. Есть так называемый Финн, но с ним столкнулся только один из проходников. Сейчас он уже на Большой земле. И та встреча закончилась хорошо. Будет время в дороге, я расскажу. Про Наину время от времени слышно, но что она делает, никто понять не может. И ее, мне кажется, тоже никто ни разу не встретил. Так что из всех аномалий реальную угрозу представляет только Черномор. Этот, когда рядом оказывается, убивает всех без разбора. – Александр наморщил лоб. – Вроде бы никого не забыл. Но, опять же, ничего конкретного сказать нельзя.
– Надеюсь, ситуация скоро изменится, – предположила Радченко. – Наш отдел рассчитывает на удачное завершение эксперимента. Тогда и конкретной информации станет больше.
Все это время они вчетвером неспешным шагом шли вдоль домов. Впереди, из-за угла последнего дома, показалась гора уложенных друг на друга рельсов. Рядом, в тени крытого тента дожидались своего часа блоки деревянных шпал. Людей видно не было. Работники придут сюда только рано утром. Снимут мокрый от росы брезент и начнут погрузку шпал и рельсов. К моменту появления проходников «телеги» должны быть уже загружены. Проходникам нельзя терять время: путь предстоит неблизкий, и в нем на счету будет каждая минута. Не приведи Господь застанут ночь и туман на середине между двумя «точками»! Проснется нежить, вылезут русалки, мавки и зомби, выйдет в свое несущее смерть дежурство Черномор. Если не хватит времени или сил – сверкнет перед глазами лезвие призрачного меча и поминай как звали.
