возможным благодаря мастерам, которые трудились день и ночь, словно речь шла об их собственном деле. Одновременно гильдии Ломбарди и Дюрак задействовали все связи, представив прототипы дворянам как императорского уезда, так и прилегающих территорий. Последние дни перед официальной продажей ткани Галлахан провел без сна, терзаемый беспокойством.
Основной материал – трава корой – была доступна повсеместно, но требовала значительных трудовых ресурсов. Они едва не оказались на грани банкротства, даже не успев толком начать продажи. И вот сегодня… Галлахану наконец удалось увидеть плоды своих трудов.
– Так-с, давай-ка выпьем.
Несмотря на спешку, Дюрак успел захватить бутылку вина – и теперь предлагал партнеру отметить успех. Галлахан, не отличавшийся любовью к спиртному, сегодня с улыбкой принял бокал.
– За успешное начало! – Дюрак громко провозгласил тост и тут же осушил бокал до дна.
Галлахан смог осилить лишь половину, поморщившись от горького послевкусия.
– Конечно, поздно об этом говорить, но почему ты изменил план на полпути? Носовых платков хватило бы, чтобы вызвать хорошую реакцию.
Когда Галлахан впервые рассказал Дюраку о замысле раздавать носовые платки знати, тот пришел в восторг и назвал его гением. Но младший Ломбарди не остановился. Он вложил собственные средства, нанял дополнительных мастеров и запустил производство других прототипов. Этот смелый, дерзкий шаг мало соответствовал обычному, сдержанному характеру Галлахана.
– Ну… – смущенно улыбнулся он. – Разве не говорят, что чем больше инвестируешь, тем больше получаешь?
Наблюдая за изготовлением носовых платков, Галлахан словно заново открыл себя – того, кто ранее привык довольствоваться спокойной жизнью.
«Не допускай глупых мыслей о том, что если отступишь и заляжешь на дно, то сможешь избежать бури», – голос Шананет звучал в его ушах так отчетливо, будто она стояла рядом. И потому он, словно одержимый, бросался в работу с головой.
Несколько раз Галлахан был на грани того, чтобы сдаться, терзаемый сомнениями: «А не перебор ли это? Точно ли я не пожалею о своем выборе?» Но одна мысль неизменно возвращала его к действительности: «Мне нужно набраться сил ради Тии». Именно она держала его на плаву.
Создав прототип, Галлахан стал официальным инвестором бизнеса – и теперь имел полное право на долю будущей прибыли. Инициатива принесла плоды: выросли не только активы гильдий и банка Ломбарди, но и его личные сбережения.
– Что и следовало ожидать от человека из семьи Ломбарди, – похвалил Дюрак, хлопнув Галлахана по плечу. – Хотя мы уже подняли бокалы за успех, это лишь начало. Нужно убедиться, что ткань будет доставляться без сбоев.
– На самом деле мне есть что вам сказать по этому поводу, – ответил Галлахан, поглаживая край бокала.
– Что именно?
– Как только производство стабилизируется, я планирую выйти из этого бизнеса.
– Нет! Почему?! – воскликнул Дюрак с нескрываемым удивлением. – Теперь, когда тяжелая работа позади, разве не следует насладиться результатами?
И правда: все усилия и переживания Галлахана окупились – заказов оказалось огромное количество. Казалось бы, самое время пожинать плоды успеха, и его решение выйти из дела выглядело необъяснимым. Галлахан улыбнулся и покачал головой:
– Есть один бизнес, которым я хочу заняться.
– Бизнес, которым ты хочешь заняться?
– Да. И я планирую продвигать этот проект за свой счет, а не за счет активов Ломбарди.
Деньги, потраченные на создание образцов, оказались скрытым благословением. По мере роста бизнеса с тканью из короя в руки Галлахана поступало все больше средств. Объединив их со сбережениями в банке Ломбарди, он наконец смог приступить к реализации собственной идеи.
– Божечки, должно быть, все дело в твоей молодости – ты слишком ненасытен! Ладно, я тебя понял. Когда более-менее все наладится, поделись со мной, что это за бизнес. Если продвижением занимаешься ты, то я не прочь сделать инвестиции, – сказал Дюрак, глядя на Галлахана с доверием. Он больше не считал всех сыновей Лулака тупицами. Наблюдая за младшим сыном Ломбарди, Дюрак признал: несмотря на излишнюю осторожность, тот унаследовал решимость своего отца. Возможно, однажды этот человек свершит великие дела.
С этими мыслями глава гильдии вновь наполнил бокал вином.
* * *
– Привет, Эстира!
– Вы пришли, госпожа, – улыбнулась та, встречая меня у дверей лечебницы.
Мне было немного неловко обращаться к Эстире на «ты» – она была взрослой девушкой. Но правила предписывали именно так общаться с сотрудниками и слугами. Исключения составляли лишь Клериван, седовласый доктор О’Мейли и библиотекарь Брошель.
Благодаря лечению моего запястья мы с Эстирой стали довольно близки – этим занималась именно она, а не доктор.
– Сегодня я принесла фруктовый торт!
Точнее, я целенаправленно старалась подружиться с Эстирой. Внешне она казалась человеком, предпочитающим горький чай сладостям. Но, как выяснилось, Эстира обожала десерты – вот только ее скромная зарплата не позволяла баловать себя часто.
– Спасибо, госпожа, – ее лицо озарила белоснежная улыбка, когда я достала торт из сумки для пикника.
– Я принесла не кусочек, а целый тортик – забирай его к себе в комнату и наслаждайся!
Быть внучкой Ломбарди с практически неограниченными ресурсами порой оказывалось очень удобно. Чтобы купить торт такого размера, Эстире пришлось бы отправиться в кондитерскую, зажмурить глаза и с трепетом выложить на прилавок звонкие монеты. Мне же достаточно было лишь кивнуть первому попавшемуся слуге – и вот уже в корзине для пикника лежит торт, который я могу унести, куда пожелаю…
– Если вы, госпожа, не заняты, не желаете ли отведать кусочек торта и выпить чаю?
Предложение прозвучало как музыка. Именно этого повода я и искала, чтобы завязать разговор с Эстирой. Я энергично закивала, а девушка тем временем поставила чайник на плиту.
– Тогда, пока вода закипает, давайте взглянем на ваше запястье.
– Да, конечно.
Словно касаясь опавшего осеннего листа, который может в любой момент рассыпаться, Эстира осторожно осмотрела мое запястье – внешне оно выглядело в полном порядке.
– По-моему, оно почти полностью восстановилось.
– Я же говорила! Рука в полном порядке.
– Но если оставить все как есть, со временем это может обернуться серьезной травмой. Такого допускать нельзя.
Впрочем, в моем случае эта «травма» помогла – именно благодаря ей я смогла сблизиться с Эстирой. Получив официальное подтверждение «выздоровления», я принялась разрезать торт, наслаждаясь неторопливым чаепитием.
Спустя некоторое время, когда мне показалось, что Эстира в полной мере насладилась своим кусочком торта, я задала ей вопрос, на первый взгляд казавшийся совершенно банальным:
– О чем ты мечтаешь, Эстира?
Слово «мечта», произнесенное ребенком, обычно вызывает улыбку. Но девушка не усмехнулась – напротив, на ее лице отразилась глубокая задумчивость.
– Моя цель – поступить в академию и изучать траволечение, – ответила она без промедления.
– А-а, траволечение…
Мои догадки подтвердились. Значит, планы Эстиры
