том, что ведьму на спинку уложил. Всем хорошо, все довольны. Тем более что в постели ведьмы чудо как хороши, и это наблюдение основано на личном опыте.
Но у этой парочки, по ходу, настоящее чувство, раз вся эта канитель вон на сколько лет затянулась. Причем, судя по словам Дары, дела у ребят идут не сильно весело, не желают Людмилу из ковена отпускать. И наверняка исключительно в пику отдельским. Не любит их никто, причем не так уж и небезосновательно.
Потому выглядит предложение Дарьи Петровны почти царским. Воля без каких-либо ограничений, да еще с возможностью передачи силы дочери… Это сильно. От такого ни одна ведьма, желающая выйти замуж за обычного человека, не откажется.
Вопрос теперь только в одном — что она за щедрость такую от Николая получить желает?
— А он за это… — произнес я и скрутил из пальцев некую фигуру, предлагая собеседнице не молчать и продолжить свои речи.
— А он за это свой служебный долг блюсти обязан — отчеканила Дара — Тот, что на него государство возложило. Пресечь правонарушения должон, не взирая на лица!
— О как! — снова впечатлился я — Какие именно? В смысле правонарушения и лица?
— Ты же с Марфой знаком, я ничего не путаю? — ведьма налила кипяточку и в свою большую фарфоровую чашку — Вроде как два года назад ты ее чуть не пришиб, верно?
— Неверно — поправил я Дарью Петровну — Меня пытались заставить это сделать, но ничего не получилось. В результате мы оба живы, а тот, кто строил коварные планы скоропостижно скончался.
— А жаль — вздохнула ведьма — Сколько бы пользы да проку всем вышло, случись все по-другому. Людям, городу, нам с тобой.
— Лично мне все едино — жива она, мертва. Нас ничего не связывает.
— Ты в обществе живешь — погрозила мне пальцем ведьма — В этом… Как его… Социуме. И, значит, его неприятности — твои неприятности.
— Давайте обойдемся без громких слов — поморщился я — Ведь так хорошо беседовали, чего вас свело в сторону? Итак — Нифонтов. Что вам от него нужно? Чтобы он Марфу что? Приструнил? Посадил? Убил?
— Знаешь, милок, а давай-ка мы по-другому сделаем — бабка взяла из сахарницы кусок рафинада и бросила его в чашку — Скажи ему, чтобы он сюда, ко мне, приехал. Тут и потолкуем за чайком да пирожком. А безопасность его я, само собой, гарантирую. Луной в том клянусь прямо сейчас.
Закрылась Дара в последний момент, решила, что мне лишние знания ни к чему. Ну и ладно. Все равно ведь разнюхаю что да как.
— Как скажете — я потянулся — А теперь перейдем к главному вопросу. Мне все это зачем? Николай свою девушку отмажет, вы соперницу его руками уберете. Это же, выходит, Марфин внедорожник сгорел, верно? С ней вы закусились? Так вот — все при своем интересе, кроме меня, что в корне неправильно. Поймите меня верно — дело не в жадности, а в справедливости. И сразу — не начинайте рассказ о том, что соседи всегда почти родня, и они должны друг другу помогать. Не надо. Тем более что с того момента, как Россия из державы деревенской стала городской, это правило перестало работать совершенно. У нас люди не знают, как соседей по лестничной клетке зовут, хотя живут бок о бок десятилетиями.
— И не собиралась — Дарья Петровна порылась в кармане передника, который нацепила на себя, только войдя в дом, а после достала оттуда нечто, завязанное в тряпицу и положила это передо мной — Вот твой гонорар. Получишь его сразу после того, как сюда Нифонтов приедет, вне зависимости от результата нашей с ним беседы.
Я развязал узелок, откинул матерчатые края и присвистнул. Мандрагыр! Причем, судя по коричневому цвету и сильному терпкому аромату — настоявшийся, в хорошем таком возрасте. Кусочек, правда, совсем маленький, в половину мизинца, но все равно — это достойная плата за ту услугу, что от меня хочет получить Дара. Даже щедрая.
— Не стоит оно того — откинулся я на спинку стула — Это не моя война, Дарья Петровна, а ваша.
— Так тебя никто не зовет воевать — резонно возразила мне старушка — Передал мои слова, привез сюда дьяка, забрал мандрагыр — и всё.
— И всё — не удержавшись, передразнил ее я — Кабы так. Вот только вы его здесь возьмете, да и уходите насмерть. Может, даже, не нарочно, а случайно, но уходите. А счет после отдельские мне предъявят. Мол — обманул, заманил и так далее. Да и Марфа…
— Что — Марфа? — недобро уточнила Дара.
— Как сказано выше — у меня с ней мир — холодно объяснил я — Да, случилась пару лет назад небольшая заваруха с ее девками. Те меня желали порешить, я их, но после все устаканилось. Мне не хочется нарушать данное равновесие. И не начинайте снова песню про «ты только передал». Я в данном случае выступаю не почтарем, а посредником, то есть по факту — соучастником. Вам хорошо, вы тут, в глуши, сидите на своей земле, где никто не страшен, Нифонтова защищают сложившиеся традиции и коллеги по Отделу. А вот непосредственно я превращаюсь в отличную мишень, на которой, если что, злобу выместить легко и приятно. За мной нет никого и ничего.
— Хорошо — ведьма закутала мандрагыр в тряпицу и убрала его обратно в карман — Назови свою цену.
— Не-а — отказался я — Потому что итоговое «да» не готов пока сказать. Но обещаю подумать.
— Только недолго— попросила бабка — Я ведь и другого помощника могу найти.
— Это самый лучший из возможных вариантов — раздвинул губы в улыбке я — И вы цели достигните, и мне муки выбора испытывать не придется. Да и в случае чего, вам, любезной соседушке, отказывать не придется.
Ага, есть у тебя другие варианты, как же! Если бы имелись такие, шиш бы ты со мной за один стол села, а перед тем Луной клялась в том, что не навредишь. Да и мандрагыра тебе наверняка жаль до судорог, от сердца наверняка отрываешь. А еще ты Марфу боишься. Да-да, боишься! Потому и в город не суешься, хотя, казалось бы, чего проще — взяла, поехала, поговорила с тем же Колей. Да и дядя Ермолай упоминал о том, что кое-кто дальше околицы теперь не ходит.
Плюс — личные отношения, это тоже аргумент. Она ведь не знает, как оно там у нас
