знакомец с темной стороны мира решил наведаться ко мне в гости, и пребывал он в очень, очень недобром расположении духа.
Глава 9
Сначала в непроглядной тьме, окружившей меня, появились два красных огонька, чем-то напоминавшие багровые угли в почти догоревшем костре, а следом за тем из мрака, из черных вихрей небытия, сплелась высоченная фигура, увидеть которую в своем сне я никак не ожидал. Она уперла руки в бока и грозно рявкнула:
— Ведьмак! Знаешь ли ты цену своему слову?
— Знаю — ошарашенно ответил я Хозяину Кладбища, пытаясь понять, что, собственно, происходит. В смысле — это мне кошмар снится, или же происходящее вполне себе реально.
— Нет, ты ее не знаешь! — рыкнул тот — Иначе ты не поступил бы так, как поступил! Если ты не осознал, то твое слово уже почти тлен, и об этом знают многие из тех, кто живет среди теней. Но это твое слово и твоя жизнь, мне нет до них дела. Только вот оступившись сам, ты замарал и меня! Я ручался за то, что…
— Все понял! — произнес я, стараясь не сорваться на крик и ощущая, что даже во сне мое тело покрывается мурашками. Очень уж нехорошим холодом веяло от моего кладбищенского приятеля. Таким, какого я еще никогда не ощущал ни по ту сторону бытия, ни по эту — Все выполню!
— Завтра — процедил Хозяин Кладбища, которого, похоже, более-менее убедил мой порыв — Завтра ночью ты должен исполнить данную клятву, не раньше и не позже. Если же нет… Берегись, Ходящий близ Смерти. Берегись! Наша госпожа справедлива, но беспощадна. Знай — ей противны те, кто не держит данное слово. И особенно она гневается, если клятвопреступники входят в число ее слуг.
Яркая вспышка — и вот я снова в Лозовке, около своего дома. Только благодушия как не бывало, да еще тепло из тела ушло, словно я не на солнышке все это время грелся, а в леднике сидел.
— Завтра ночью — повторил я вслух и стер со лба холодный пот — Обязательно! Уф!
Однако, расслабился я, слишком много о себе возомнил. Сижу тут, строю хитрые планы, рассуждаю о знаниях, жизни и смерти, а сам опростоволосился так, что впору пойти и повеситься. Да мне надо было в ту же ночь, как Хозяин мне напомнил о долге, рвануть в центр, пробраться на кладбище и предстать перед своим кредитором. А я блин, какой-то хренью вместо этого заниматься начал.
«Твое слово теперь просто тлен». Блин, блин, блин… А что, если Хозяин это все всерьез сказал, а не для того, чтобы на меня страх навести? Что, если по Ночи в самом деле пронесся слух, что с ведьмаком, тем, который Ходящий близ Смерти, не имеет смысла какие-либо дела вести? Что он, по факту, фуфло, которое только языком болтать умеет? И ведь плевать всем будет на мои отговорки, вроде «да умрун тот сам запретил к нему без вызова являться». Их даже никто слушать не станет. Да и кому я их высказывать стану-то? Родьке с Антипом? Больше некому. Но при этом вся ночная Москва будет знать, что я своему слову не хозяин, без всяких скидок на форс-мажоры. Ну, может не вся, может я себе и переоцениваю, но все же.
Тогда все. Тогда мне кранты, можно собирать вещи и валить в Европу на ПМЖ, тут жизни не будет. Свои же первые и затопчут, по указке патриархов. Мол, запачкал цеховую честь, подвел коллектив, опозорил перед обчеством.
И ведь еще не факт, что в Европах неприятная информация обо мне тоже не всплывет. Наш континент, как показала практика, не так и велик, все всех знают, так что и там может прилететь неслабо. Вон, возьмем брата моей недавней возлюбленной Ласло. Он, если Маргит верить, не так давно сюда, в Москву, летал, какие-то семейные дела решал. И помог ему, между прочим, кто-то из наших, местных. Причем, похоже крепко помог, от души. Не просто же так Ласло ему на каждый год на Рождество посылку с венгерскими национальными сладостями и наливками отправляет?
Вот ведь, всё один к одному. И крайнего искать не стоит, во всем виноват только я сам. Одно хорошо — сдается мне, все еще не так критично, иначе бы не прозвучало в речах моего заупокойного наставника спасительное «уже почти». Если оно есть, значит, все-таки он меня только пуганул. Но с четким посылом — это последний шанс. Не упусти.
И я не упущу. Сегодня бы рванул, прямо сейчас, но, если было сказано завтра — значит завтра. От греха. И так накосорезил — дальше некуда. Все прямо по классическому труду товарища Сталина «Головокружение от успехов». Я его, разумеется, не читал, но по урокам истории помню, что такой есть. И, наверное, в нем написано о вот таких же долбоящерах, как я, решивших, что если все идет неплохо, то так будет всегда.
Ой блин, аж в животе заныло, вот как меня пробрало от всех этих мыслей. Хотя… Может, мысли не при чем, может рыбник виноват? Такой вариант со счетов сбрасывать тоже нельзя. Нет-нет, никакого яда, Дарья Семеновна себе не враг. Просто накой я его столько сожрал, а? Ох, далек моя персона все же от идеала, страшно далека. Если разобраться как следует, то выйдет, что я жадный, ленивый и глупый.
Тьфу!
В результате самоедством я занимался до самого заката, а после того, как Солнце закатилось за недальние ели, закинул в рюкзак полтора десятка картофельных клубней, выбрав те, что покрупнее да покруглее, прихватил подарки, предназначенные для русалок, и отправился на реку. Говорят, созерцание проточной воды успокаивает нервы. Вот и проверим, так это или нет.
Как это не странно, но тихий плеск речной воды и пламя небольшого костерка, который я разложил на берегу сразу же после того, как сюда пришел, немного меня успокоили. Во-первых, психовать не стоит никогда, это все отголоски моей прежней жизни. Это там я, выходя с работы, сразу начинал ждать, что завтра уж точно какая-то неприятность случится. Может, новая ошибка вылезет, или старый «косяк» всплывет, или Силуянов по какой-то причине до меня доколебется. Кстати — интересно, как он там? Да и все остальные мои коллеги тоже? Нет, что они меня забыли давным-давно — даже не сомневаюсь. Тут ведь как — пока ты часть коллектива, ты есть. Стоит уволиться, или даже в другое отделение перейти — и
