если это все, чем я могу ответить, – я воспользуюсь этим. Схватив горсть земли, я метнула ее прямо в Велезака.
– А-а-а-а-а! Мои глаза! – взвыл он, схватившись за лицо и пытаясь стереть грязь.
Я поднялась, отряхнула юбку и громко воскликнула:
– Ха! Какое прекрасное зрелище!
Кровотечение из носа не останавливалось – видимо, удар мячом оказался серьезным. Хоть меня и пугал вид ярко-красной жидкости на руках, я не могла показать страх этому наглецу. Хотела еще посмеяться над Велезаком, корчившимся от рези в глазах, но…
– Ч-что?..
С моим зрением что-то случилось. На мгновение мир поплыл, а Велезак и топтавшийся рядом Асталио раздвоились, наложившись друг на друга. Это из-за удара? Или из-за кровотечения? Все закружилось перед глазами.
– Ауч!
Вот почему, когда Велезак с заплаканным лицом толкнул меня рукой в плечо, я не смогла уклониться. Я снова рухнула на землю, чувствуя, что мой решительный подъем оказался напрасным.
– Ты! Ты! – скрежетал зубами Велезак.
Оглядевшись, он заметил деревянный меч на поясе Асталио. Тот еще не занимался фехтованием, но носил его как игрушку – и как предмет гордости. Хоть это и не настоящее оружие, но тяжелая деревянная дубина могла нанести серьезный вред.
– Дай сюда! – потребовал Велезак.
Асталио заколебался, но Велезак сам выхватил меч.
– Ты, ничтожная полукровка! – взревел он, занося деревянное оружие над головой. Я поняла: если он ударит, у меня от удара что-нибудь точно сломается. «Ну давай, попробуй», – мысленно бросила я, крепко зажмурившись.
В этот миг что-то пронеслось с резким свистом – и Велезак взвыл уже по-настоящему. Открыв глаза, я увидела, как он хватается за руку, а на земле лежит деревянный меч – но уже другой, незнакомый мне.
– Тия! – раздались голоса.
Ко мне мчались близнецы, только что закончившие урок фехтования. Они мгновенно оказались рядом, загородив меня от Велезака и Асталио.
– Тия, ты в порядке? – Мейрон вгляделся в мое лицо и оцепенел. – Т-Тия! У тебя кровь! Гилиу!
Гилиу, державший свой деревянный меч наготове, перевел взгляд на меня – и его глаза вспыхнули гневом.
– Ты! Велезак! – рука Гилиу задрожала, сжимая рукоять.
Он уже готов был броситься на обидчика, но я тихо произнесла:
– Не трогай его, Гилиу, – голос едва слушался – голова кружилась невыносимо. К счастью, мальчик услышал и остановился.
– Его нельзя бить… – повторила я, хватая его за рукав. Если ты изобьешь этого сукина сына до полусмерти, то моя сторона лишится права на справедливое возмездие. Раз уж даже пролилась моя кровь, я должна выжать все по максимуму из этой ситуации. Но прежде чем я успела что-либо сказать, мое сознание начало медленно уплывать.
Надеюсь, вы не станете избивать Велезака, пока я лежу в обмороке.
Но с учетом личностных качеств близнецов такой расклад вполне возможен.
– Нельзя этого делать…
В конце концов моя голова упала на руки Гилиу и я провалилась в темноту.
* * *
– Тия! Тия!
Лица Гилиу и Мейрона исказились от страха и ярости. Их глаза расширились при виде бледного лица Фирентии, залитого кровью.
– Ты, Велезак, ты… – прошипел Мейрон, и в его взгляде сверкнула угроза.
Велезак и Асталио попятились, не смея вымолвить ни слова.
– Мейрон! Бежим к доктору! – крикнул Гилиу, прерывая зловещую паузу. Иначе Мейрон схватил бы брошенный деревянный меч и принялся колотить обидчиков, пока те не поклянутся никогда больше не трогать Фирентию. Мейрон бросил на них последний испепеляющий взгляд, затем помог уложить девочку на спину Гилиу.
– Бежим! – скомандовал брат, поднимаясь с ношей.
Мейрон пристроился рядом, поддерживая кузину за спину.
– Черт… Тия слишком легкая, – пробормотал Гилиу, закусив губу.
Слезы хлынули из его глаз. Обычно Фирентия казалась старше своих лет – яркая, энергичная, порой даже пугающая. Но сейчас, безжизненно лежа на его спине, она выглядела слишком хрупкой и невесомой. Лицо Мейрона тоже было в слезах, из носа текло.
– Велезак, тебе это не сойдет с рук… – процедил он сквозь зубы.
Почему дорога к кабинету доктора О’Мейли кажется такой бесконечной? Слуги и чиновники Ломбарди застывали на месте, видя, как близнецы со слезами на глазах несут Фирентию. Но мальчики не просили помощи – они бежали, твердо решив доставить девочку к врачу как можно скорее.
– Доктор О’Мейли! – вломились они в лечебницу. – Доктор! Тия ранена!!!
Доктор выскочил из лаборатории, едва услышав крики.
– Что случилось… – его сердце сжалось от ужаса при виде заплаканных близнецов с окровавленной Фирентией.
– Скорее положите ее сюда… – скомандовал он.
Это было важно: близнецы, дети Шананет, которая являлась самым харизматичным и влиятельным ребенком Лулака; и Фирентия, единственная дочь Галлахана, имя которого сейчас стало горячей темой для обсуждения. Доктор О'Мейли работал молниеносно, про себя думая о том, что даже малейшая ошибка сейчас недопустима. Сначала он сказал близнецам отойти, а затем задернул занавеску, после внимательно осмотрел Фирентию. Нос не был сломан, но имелся небольшой синяк, при этом какие-либо другие раны отсутствовали. Кровотечение уже прекратилось. Тем не менее на всякий случай доктор О'Мейли снял с Фирентии одежду и произвел осмотр ее тела, затем он снова застегнул пуговицы, тихо выдохнув с облегчением. Других травм не было, но что-то ударило ее по носу, вызвав легкое сотрясение мозга и сильное носовое кровотечение, из-за чего она потеряла сознание. Тем временем за занавеской послышались всхлипы близнецов. Доктор О'Мейли накрыл девочку одеялом, отдернул занавеску и вышел к ним.
– С Тией все в порядке? – братья, сидевшие на другой кровати, моментально подскочили со своих мест.
– С госпожой Фирентией все будет в порядке. Не волнуйтесь.
– А-а… Слава богу, – выдохнули Гилиу и Мейрон, вытирая слезы. Но их спокойствие длилось недолго – они снова разрыдались, уже от накатившей волны облеглечения.
Доктор тихо вздохнул, подозвал слугу и что-то прошептал ему. Вскоре раздвижная дверь снова с грохотом распахнулась. На пороге стоял глава семьи Ломбарди – Лулак, с каменным выражением лица.
Доктор О’Мейли, заполнявший медицинский журнал, вздрогнул, вскинул глаза на Лулака – и тут же склонил голову. Хотя он не совершил ни одной ошибки, его сердце беспокойно колотилось в груди. Настолько ужасающей была окружавшая Лулака аура, когда он пришел в лечебницу после получения отчета от слуги. Даже близнецы притихли, не в состоянии проронить ни слова.
Когда он тяжелой поступью переступил порог процедурного кабинета, казалось, будто заполнил собой все пространство.
– Все ли в порядке с ребенком? – спросил Лулак.
– Да, если госпожа Фирентия немного отдохнет, то проснется без осложнений, – быстро ответил доктор О’Мейли.
Лулак взглянул на внучку, лежавшую без сознания. Его взгляд задержался на платье, запятнанном черными разводами запекшейся крови.
В этот момент в дверях появилась Шананет
