– она прибежала, слегка запыхавшись.
– Матушка! – близнецы бросились в ее объятия и снова разрыдались.
– Что случилось? – спросила Шананет, поглаживая их по спинам.
– После фехтования мы пошли к Тие… На дороге к тренировочному плацу… Велезак… – сбивчиво начал Мейрон.
– Он бил Тию деревянным мечом! – всхлипнул Гилиу. – Мы прибежали и спасли ее, но Тия потеряла сознание…
– Бил деревянным мечом? – удивленно переспросила Шананет.
Она знала о неприязни Велезака к Фирентии, но представить, что он пойдет дальше словесных перепалок, не могла.
– Мы хотели побить Велезака, но Тия, даже теряя сознание, просила не трогать его… – продолжил Мейрон. – Она такая добрая…
Близнецы снова разрыдались, переживая заново случившееся. Шананет успокаивала их, краем глаза наблюдая за отцом. Молчание главы семьи пугало больше, чем гневные тирады.
Лулак, выслушав близнецов, жестом подозвал слугу:
– Пусть Виз и Велезак немедленно придут в мой кабинет.
* * *
Слуга нашел Виза, когда тот садился в карету после светского собрания.
– Отец ищет меня? – удивился Виз.
Выражение лица слуги насторожило его – тот избегал взгляда и говорил уклончиво.
– Это даже к лучшему – мне тоже нужно кое-что обсудить, – пробормотал Виз, направляясь к особняку. Войдя в кабинет, он сдержал беспокойство и официально поприветствовал главу семьи:
– Отец, вы меня искали…
Тут он заметил Велезака – тот стоял перед столом дедушки. На руке сына красовалась повязка с шиной.
– Велезак? Что с твоей рукой?
– Сядь, – коротко приказал Лулак.
Когда Виз опустился на стул рядом с сыном, Лулак произнес:
– Велезак, ты осознаешь свою вину?
Велезак молчал, опустив голову – явный знак упрямого нежелания признавать ошибку. Лулак цокнул языком и обратился к Визу:
– Твой сын ударил Фирентию деревянным мечом. Из-за этого она в больнице – с носовым кровотечением и без сознания. Как отец, скажи свое слово.
Только теперь Виз начал понимать значение повязки на руке сына.
– А что случилось с рукой Велезака?
– Один из близнецов Шананет защищал Фирентию.
– И где эти дети? Разве они не должны извиниться перед Велезаком? – голос Виза дрогнул от гнева.
Лулак онемел от такой реакции. В глубине души он надеялся, что сын проявит благоразумие, но вновь ошибся. В глазах Виза читалось скорее желание наказать близнецов, чем обеспокоенность за сына. Холодным взглядом Лулак обратился к Велезаку:
– То, что ты совершил, недопустимо. Фирентия – твоя двоюродная сестра и член семьи Ломбарди. В Ломбарди мое слово – закон.
Плечи Велезака дрогнули. Он хотел возразить – мол, не бил Тию мечом, а лишь бросил мяч, – но промолчал, опасаясь усугубить положение.
– В прошлый раз я велел тебе прекратить преследовать Фирентию. Помнишь?
– …Да, – едва слышно ответил Велезак.
Гнев Лулака немного утих – в голосе внука не было той злобы, что у Виза.
– Из-за твоего неповиновения отец выплатит Фирентии крупную компенсацию.
– Отец! – вскрикнул Виз.
Но Лулак продолжил, не глядя на него:
– Кроме того, Велезак, тебе запрещено приближаться к Фирентии до моего особого распоряжения.
– Дети просто повздорили! О каком запрете речь?! – повысил голос Виз.
– Ты оспариваешь мое решение? – тихо, но твердо спросил Лулак.
Виз замолчал, хотя глаза его пылали недовольством.
– Выйди, – приказал Лулак Велезаку.
С поникшими плечами тот покинул кабинет, бросив взгляд на отца. В пустом коридоре его уныние сменилось гневом.
– Это несправедливо! У нее лишь носовое кровотечение, а мне сломали руку! – сжал кулак Велезак.
Перед глазами вставал холодный взгляд деда.
– Это все из-за нее… – прошипел он, но тут же споткнулся и упал. Сломанная рука ударилась о стену – боль была такой острой, что он не смог даже вскрикнуть.
– Боже, ему, должно быть, очень больно, – раздался насмешливый голос.
– Не похоже, что он страдает, – подхватил другой.
Над ним стояли Гилиу и Мейрон.
– Ну что, Велезак, место перелома сильно болит? – спросил Мейрон, приставляя деревянный меч к его шее.
Велезак в ужасе кивнул.
– Если сломанная рука так болит, насколько сильнее будет болеть, если сломать ногу? – прошептал Гилиу, касаясь мечом голени. – Там кость-то потолще будет.
– Н-не надо! Мне жаль! – взмолился Велезак.
– Почему ты извиняешься перед нами? Перед Тией нужно просить прощения, – напомнил Мейрон.
Близнецы уже собирались схватить его за шиворот и тащить в лечебницу, но Велезак пролепетал:
– Дедушка сказал мне держаться подальше от этой дря… нет, то есть Фирентии! Так что я не могу даже пойти и извиниться…
Это звучало неубедительно, но близнецы усмехнулись. Им пришлось по душе, что Велезак не может приблизиться к девочке.
– Отлично. Держись подальше от нашей Тии, – сказал Гилиу.
– Слушайся дедушку, – добавил Мейрон.
Они захихикали, но веселье длилось мгновение.
– Если ослушаешься, вот что будет следующим, – Мейрон постучал мечом по голени.
– А потом возьмемся за эту ногу, – пригрозил Гилиу, пихнув другую.
– Я… я понял… – закивал Велезак.
– Тогда, двоюродный братец, выздоравливай, – пожелал Гилиу на прощание, намеренно задев травмированную руку.
– Ы-ых! – вырвалось у Велезака.
Смех близнецов и его стоны смешались в тихом коридоре.
* * *
В кабинете главы семьи после ухода Велезака повисла тяжелая тишина. Лулак погрузился в изучение документов, словно Виза и не было здесь. Это унизило старшего сына еще больше. Руки, заложенные за спину, дрожали от сдерживаемого гнева; он сжал их в кулаки и, покачав головой, выпалил:
– Вам мало было наказать меня – теперь еще и моего сына?
Лулак, готовившийся подписать документ, лишь на миг вскинул брови:
– Что ты имеешь в виду?
– Я все знаю. Вы перенесли собрание воспитанников Ломбарди на тот день, когда я должен отправиться с Велезаком в императорский дворец, – голос Виза зазвенел от напряжения. – Эта новость и заставила меня вернуться в особняк.
Лулак не стал отрицать.
– Вы не можете настолько меня игнорировать! Мой статус старшего сына принижается. И с делом Галлахана было то же самое!
– Галлахана? – бровь Лулака изогнулась. Имя младшего сына прозвучало неожиданно.
– Вы подтолкнули его к созданию этого нелепого магазина одежды и даже заказали униформу для его бесполезных сотрудников!
– «Нелепый магазин», говоришь? В твоих глазах все выглядит так?
– Разве он не просто торговец, продающий одежду для простолюдинов? Это может сделать каждый! И все же вы, отец, встали на его сторону. Я знаю – вы делаете это, чтобы наказать меня, – слова были произнесены в такой интонации, словно он говорил: «Ну хватит уже».
Лулак рассмеялся:
– Если это так просто, попробуй сам. Выйди за пределы семьи и добейся результатов, принадлежащих только тебе – как это сделал Галлахан.
Виз содрогнулся от прямого сравнения с братом.
– Вы заходите слишком далеко, отец. Не могу поверить, что вы так себя ведете лишь потому, что я вас расстроил. Вам
