Мейроном накажут за драку…
– Боже, такая добрая госпожа…
За спиной зашептались. Слухи явно обросли деталями. Чтобы оправдать ожидания, я улыбнулась той самой ангельской улыбкой, что показала отцу:
– Я в полном порядке! Спасибо за беспокойство!
Детская чистота и невинность улыбки сработали безотказно. Лица окружающих просветлели, их расположение ко мне возросло. Отец благодарно кивнул и продолжил путь.
Дома я вдруг спросила:
– Папа, я слышала, скоро приедут гости. Когда это случится?
– А, ты о собрании воспитанников Ломбарди. Оно через три дня. Давно в особняке не было столько людей!
Три дня достаточно, чтобы заявить, что я отдохнула. Если все рассчитать, успею попасть на банкет. Но меня тревожило, что дедушка будет занят.
– Пора действовать! – решила я.
Хотя список дел заставлял нервничать, собрание воспитанников сейчас – главное.
* * *
– Ваше величество императрица, благодарю за великолепное чаепитие, – Селаль изящно присела в реверансе перед двоюродной сестрой Лавинией.
– Твой сын подружился с моим, так что это лишь малая забота. Давно не виделись, Селаль, – с искренней улыбкой, что можно считать редкостью, ответила Лавиния.
Изначально Велезак должен был приехать с родителями, а после игр с Астаном планировался званый ужин двух семей. Но императрица, получив письмо от Селаль, мгновенно изменила планы. Уже на следующее утро она разослала приглашения аристократам со столичными резиденциями – тем, у кого дети ровесники Велезака и Астана.
Формально повод звучал так: «Поступили чудесные чайные листья – давайте насладимся ими вместе». Но все понимали: это в честь первого официального визита Велезака в императорский дворец. Дети, прежде игравшие с Велезаком на банкетах, теперь видели его рядом с первым принцем – и в их взглядах читалась зависть. Селаль была довольна. Даже застенчивая Лоррейн весело общалась со сверстницами. Тут внимание женщины отвлек Виз, одиноко сидевший за столом с чашкой чая.
– Дорогой, вы все еще обеспокоены? – подошла она.
– О каком беспокойстве речь? – попытался отмахнуться он, но лицо выдавало тревогу.
– Помните, что я говорила? – Селаль села рядом, положив руку в белой перчатке на его ладонь. – Как ни силен сейчас ваш отец, время неумолимо. Через несколько лет он уже не сможет все контролировать.
– Знаю, но он способен отобрать у нас все до того, как это случится, – Виз вспомнил гневный взгляд отца и нервно отпил чай. Изначально он собирался остаться в особняке и посетить банкет Ломбарди, но Селаль выступила против этого. Как и было запланировано, Виз прибыл в императорский дворец, но холодный пот продолжал литься с него ручьем. Он был так напуган, как будто сделал что-то плохое.
– Но он ведь сам упомянул Галлахана. Разве не ему принадлежат слова о том, что вы должны быть чуть более независимым?
– Да, именно так…
– Как думаете, что он имел в виду? Возможно, втайне хочет видеть вас более решительным старшим сыном. Вы ведь никогда открыто не противостояли ему?
Виз мрачно кивнул.
– Может, он ждет, что вы осмелитесь дать отпор, несмотря на страх?
– Думаешь?.. – Виз начал верить жене. Желание броситься к отцу с мольбами постепенно угасало.
– Это очевидно. Однажды его сердце признает вас.
– Верно. Он не посмеет выгнать меня, своего старшего сына, – Виз успокоился, обретя уверенность. Селаль рассмеялась, взяла его за руку и потянула за собой:
– Ее величество ждет. Велезак прекрасно ладит с первым принцем, вам нужно лишь вести себя естественно.
– Да, естественно.
Виз вновь обрел свой обычный самоуверенный вид, и, улыбаясь, подошел к императрице, вокруг которой собрались другие приглашенные.
* * *
На каждом столе расположились изысканные чайные сервизы, созданные лучшими мастерами исключительно для императорской семьи. С правой стороны от столов разместились музыканты, непринужденно исполняющие легкие и приятные мелодии. Детский уголок располагался на пышном зеленом газоне. Каждая деталь кричала о роскоши этого чаепития.
Служанка Белла, наблюдавшая за праздником из-за колонны, быстрым шагом направилась на кухню. Затем, углубившись в лес с корзиной еды, она в конце концов остановилась перед ветхим флигелем. Задержавшись перед дверью, женщина достала стеклянную бутыль и вылила содержимое в рагу.
– Он всегда доедает рагу, даже если оставляет черствый хлеб, – проворчала Белла, словно забыв о недавнем великолепии на чаепитии. – Этот принц зажрался. Обычные детишки и мечтать не могут о таком, а он выбрасывает засохший хлеб…
Скрипнула ржавая дверь. Белла привычно прошла в спальню второго принца, поставила еду на стол и ушла, не постучав. Лишь когда шаги стихли и дверь флигеля закрылась, Перес поднялся с кровати. Он равнодушно заглянул в корзину, достал миску с рагу и ложкой.
– Сегодня она добавила больше…
Перес не знал, догадывается ли служанка, приносящая еду, о том, что яд, который она использует, даже в малой дозировке обладает специфическим запахом и горьковатым привкусом. Обычный человек, возможно, и не обратил бы на это внимания, но Перес отличался от большинства. Его пять чувств были развиты безупречно – он с легкостью различал и анализировал малейшие оттенки вкуса. Именно потому он когда-то и взялся за изучение книг о лекарственных растениях: однажды он заметил, что вкус привычной пищи начал постепенно меняться. И все же, прекрасно зная, что рагу отравлено, Перес продолжал его есть.
«Тебя не должны поймать», – помнил он слова Фирентии.
Значит, нужно есть и принимать противоядие.
Несмотря на боль в желудке после нескольких ложек, Перес вернулся к постели, достал из-под подушки круглую стеклянную бутыль и поднял ее к свету. Его красные глаза внимательно изучали золотистую жидкость – то, что он пил после каждого приема пищи. И тут тихий голосок, раздавшийся в глубине комнаты, словно резанул Переса по сердцу: «Держу пари, она уже забыла о тебе?» Принц покачал головой, черные волосы взметнулись в воздухе.
– Нет. Она никогда так не поступит, – он бережно держал бутыль, словно это была его жизнь. – Она никак не может… забыть обо мне.
Перес крепко зажмурился, воскрешая в памяти облик Фирентии. Каштановые волосы, что нежно колышутся на ветру. Зеленые глаза, подобные сочной весенней листве. И слезы, пролитые ею ради него. С теплой благодарностью он сжал в руках круглый флакон.
* * *
– Ого, сколько народу!
Я не придала значения словам отца о том, что в особняке будет многолюдно, но он оказался прав.
– В этом году на собрании необычно много гостей, не так ли? – спросила я.
Возможно, толпа казалась еще больше из-за моего невысокого роста.
– Тия! Я принес торт!
– Давай выпьем чаю!
Дедушка позволил нам посетить этот банкет, вероятно, в связи с сегодняшним визитом Велезака в императорский дворец. Как бы то ни было, для меня все складывалось идеально. Асталио не
