class="p1">Но тело знобило, а то, как она ещё недавно прикасалась к Иво, ужаснуло.
Он продолжал внимательно смотреть на Пандею, не шелохнулся и не предпринял попытки приблизиться, но его взгляд пригвоздил её к месту, не давая сбежать.
– М-мне перерезали горло, появился онир, и все раны з-зажили. Все. – С мольбой она посмотрела на Иво, но его образ начал расплываться из-за пелены злых слёз. Она едва видела, как заходили его желваки, когда он стиснул челюсти. – Я рассказывала правду, несколько сотен раз. Мне не верили. Врачи осмотрели, но… не было травм и… сказали, что ничего н-не было. После кошмаров я всегда повторяла, что забуду, как дурной сон, как забывала раньше, я следовала советам.
Ведь они говорили, что ничего не было.
Никто её не насиловал и горло не перерезал.
Никто не намеревался оскопить её брата ради мести отцу.
И сама Пандея никого не убивала.
Никто не верил в её рассказ, так как на ней не было ни единой раны. На платье были пятна, но их не проверяли – никому и в голову не пришло, что часть этой крови принадлежала ей.
– Меня не только пытали водой, – неожиданно собранно пояснила Пандея, взяв себя в руки. – Когда я не дала им ответов, меня изнасиловали, а лишь потом отвели к брату. Когда и он не ответил, мне перерезали горло у него на глазах.
Иво протяжно выпустил воздух. Повисшая тишина зазвенела, Пандея сильнее обхватила свои обнажённые плечи. Ей захотелось одеться, скрыть как можно больше кожи, спрятаться под одеялом, но она напряжённо ждала реакции Иво, боялась шелохнуться и поднять на него взгляд. Она столько лет потратила, стараясь верить врачам и психотерапевтам, чтобы себя убедить, что её не насиловали и все ужасы – не более чем галлюцинации и последствия психологической травмы, что сейчас не могла отделаться от ощущения лжи, будто она выдумала эту часть правды.
– Пандея, – несмело позвал Иво, – могу я тебя обнять?
Она растерянно уставилась на него. Дея знала слова, но будто не понимала смысла. Вопрос казался глупым, ведь ещё недавно они целовались, но Иво был до предельного серьёзен.
– Я тебе верю. Верю каждому слову о том, что с тобой произошло. Могу я тебя обнять? – повторил он, глядя ей в глаза.
Пандея стиснула зубы, прежде сдерживаемые слёзы всё-таки покатились по щекам, она злилась на себя, на нынешнюю слабость, ведь столько лет прожила спокойно, веря, что ничего не было.
Так с чего ей плакать сейчас?!
Пандея закивала, боясь открыть рот. Сильные руки обвили её, согревая. Ласковые пальцы забрались в волосы, поглаживающие прикосновения расслабили шею. Пандея обмякла и расплакалась, пряча лицо на его плече. Поцелуй в висок был трогательный, бережный. Чужие руки продолжали удерживать её в вертикальном положении. Иво стоял, как скала, став необходимой опорой.
Она не знала, сколько проплакала, сколько они провели в тишине, но Иво не задал лишних вопросов, не просил подробностей и не успокаивал, лишь повторял, что он ей верит. Эти слова разбивали её защитную, годами созданную скорлупу. Трещины змеились по ней, ширились, броня осыпалась кусками от каждого «я тебе верю». Она думала, что забытьё – нужное ей лекарство. Что всё пройдёт, как только воспоминания перестанут донимать во снах, потухнут, померкнут и исчезнут навсегда. Однако впервые ей действительно легче именно от принятия реальности и того, что ей поверили.
Пандея не сопротивлялась, когда Иво поднял её на руки. Наоборот, она прижалась крепче, обвив руками его шею, цепляясь за его непоколебимую стойкость и уравновешенность, как за центр, вокруг которого мир вертится и разрушается. Все меняется, кроме этого самого центра. Вечного и устойчивого ориентира.
Иво уложил её в кровать, заботливо завернул в одеяло, словно в кокон, и мимолётно улыбнулся. Она доверчиво следила за каждым его движением. Дея перестала плакать, растеряв вместе со слезами всё напряжение, страх и даже боль от произошедшего. Впервые она ощутила себя приятно опустошённой. Может, её тело действительно излечилось ещё в тот день благодаря ониру, а разум хоть и с опозданием, но тоже успокоился и отпустил произошедшее спустя годы – в конце концов, у неё были партнёры, она не боялась секса и дважды заводила продолжительные отношения. Однако сердце… оно так и не сумело смириться с ложью. Дее просто хотелось, чтобы ей поверили.
Именно это чувство удушья когда-то погнало её из родного дома в Санкт-Данам. В Пелесе ей никто не поверил, и она не смогла смириться с этим, решив начать там, где её и не знали.
Пандее не пришлось просить – предугадывая её желание, Иво сел рядом на край кровати с явным намерением дождаться, пока она уснёт.
– Извини. Я не собиралась пить, а потом набрасываться на тебя и следом рыдать.
– Думаю, пить ты всё же собиралась, – с улыбкой напомнил Иво.
Дея плотнее закуталась в одеяло.
– Ты останешься?
– В квартире или в твоей спальне? – будто специально уточнил Иво.
Его веселье не было наигранным, хотя явно ощущалось уставшим и печальным. Он ей нравился таким. Расслабленным и открытым. Повисла пауза, ответ казался очевидным, но почему-то Дее нестерпимо хотелось выбрать второй вариант.
– Я переночую в комнате Мениска, – ответил Иво, избавляя Пандею от нужды уточнять.
Он отвёл взгляд, осмотрел спальню, слабо освещённую единственным торшером, после потёр ладони. Пандея перестала дышать, почувствовав волнение в его движениях. Она продолжала молчать, наблюдая. Казалось, Иво хочет что-то добавить. Ему потребовалось время, чтобы прийти к какому-то решению.
– Ты была искренна со мной. Думаю, я должен отплатить тем же, – неожиданно признался он, по-прежнему не глядя на Дею. Он не выглядел напряжённым, но и крупицы веселья исчезли. – Ты спрашивала, как я познакомился с Каем. Я мало кому об этом рассказывал, но ты открылась нам, а доверие – неотъемлемая часть отношений. Особенно тех, что происходят между нами.
«Что именно происходит между нами?»
Пандее понадобилась вся сила воли, чтобы проглотить вопрос. Она аж чуть не села, желая узнать ответ. Похоже, Иво это ощутил: по его губам проскользнула тень улыбки, но быстро исчезла.
– Мне было двадцать шесть, когда мы познакомились. К тому моменту я пару лет как учился в университете Санкт-Данама и, конечно, уже не был столь наивен и без прежнего восторга смотрел на мир людей, но всё же плохо понимал вероятную опасность. Все свободное время я отдавал учёбе и, можно даже сказать, жил в определённом коконе. – Иво поправил свою рубашку и пуговицы, которые уже успел застегнуть. – Пока однажды мне не пришлось из него вылезти. Кассия
