друга?
Ему нужно было убедиться наверняка. Я ответила четко и твердо:
– Перес. Моего друга зовут Перес, дедушка.
* * *
Стояла глубокая лунная ночь.
Лулак Ломбарди налил себе выпить и устремил взгляд в окно. Прошло много времени с тех пор, как его внучка Фирентия ушла к себе, но Лулака продолжали одолевать сомнения. Теперь, когда он узнал, где находится второй принц, в голове роились новые мысли. Но было слишком много вопросов, которые требовалось обдумать. Информация, которую принесли те, кто посетил его кабинет до Кейтлин, была вся запутанной, поэтому голова гудела под тяжестью услышанных фактов.
Сейчас Лулака больше волновали семейные проблемы, нежели политические интриги или выгода от дипломатических маневров. Осушив половину стакана, он встал и позвонил в колокольчик. Через мгновение дворецкий бесшумно открыл дверь и вошел.
– Йохан.
– Да, глава?.
– Вернулся ли Виз?
Старший сын проигнорировал предупреждение Лулака и рано утром отправился во дворец вместе с женой и детьми.
– Дело в том… – дворецкий медлил с ответом. – Некоторое время назад пришло сообщение от кучера. Семья господина Виза останется сегодня на ночь в императорском дворце… и, похоже, завтра вечером он посетит банкет во дворце.
Лулак молчал. Дворецкий, не в силах разгадать его чувства, смиренно ждал, склонив голову. Спустя какое-то время Лулак тихо произнес:
– Ясно. Значит, таково его решение.
Звон стакана, поставленного на подоконник, эхом разнесся по кабинету.
* * *
– Тия? Тия, можешь встать на минутку?
Меня легонько потрясли, и я проснулась, протирая сонные глаза.
– Папа?
В еще темной комнате первым, кого я увидела, был отец. Он стоял передо мной в шелковом халате и пижаме, лицо его выражало растерянность.
– Тебе хочется еще поспать?
– Нет, все в порядке. Что случилось?
– Думаю, сегодня моей Тии придется встать пораньше.
Отец никогда не стал бы будить меня до рассвета без серьезной причины. Сон как рукой сняло – словно меня окунули в ледяную воду. Я заметила, что отец то и дело поглядывает на полуоткрытую дверь. Быстро вскочив с кровати, я босиком подбежала к двери и резко ее распахнула. В гостиной, погруженной во мрак, на диване сидел дедушка.
– О, ты проснулась? – его голос звучал бодро, словно после короткого дневного сна. При этом он был полностью одет.
Увидев, что я держу руку на дверной ручке, дедушка с улыбкой предложил:
– Фирентия, не хочешь ли ты поехать со своим дедушкой в императорский дворец?
Дальнейшие объяснения были излишни. Вскинув руки, я воскликнула:
– Так, секунду! Подождите немного, дедушка!
– Хм-м?
Я бросилась в свою комнату, оставив дедушку в недоумении – он стоял у дивана, склонив голову.
– Папа! Сумка! Мне нужна сумка!
– Что? А, да… хорошо…
Отец, до этого стоявший в стороне с безучастным видом, теперь тоже включился в суету. Я отыскала в углу комнаты квадратную кожаную сумку и разложила ее на кровати. Затем принялась складывать вещи, которые, как мне казалось, могли понадобиться Пересу:
– Эта книга и та тоже! Так, печенье, конфеты и письменные принадлежности…
Я металась по комнате и по дому, старательно собирая все необходимое. Вещей было не так много, но сумка быстро наполнилась.
– Что ты делаешь, Фирентия? – спросил дедушка, наконец заглянув в мою комнату после долгого ожидания.
– Я просто беру кое-какие необходимые вещи! Это не займет много времени, так что подождите еще минутку, дедушка!
Не успела я опомниться, как на кровати вырос небольшой холмик.
– Все эти вещи тебе нужны прямо сейчас? – дедушка недоуменно склонил голову.
Я обернулась к нему и звонко ответила:
– Я возьму их с собой и отдам Пересу!
– Ты собираешься отдать все это ему? – по какой-то причине глаз дедушки дернулся. Только не говори, что ты пожалел пару вещиц для ребенка, у которого ничего нет!
– Я беру с собой не так много… – начала я, но хмурое выражение лица дедушки не смягчилось.
– Когда мы встретимся с Пересом, вы, дедушка, тоже поймете мои чувства!
Если увидите этого худенького малыша, вам наверняка захочется его накормить и обогреть – в этом я была уверена.
– Ладно. Пойдем посмотрим на него.
Тон дедушки показался мне немного странным, но я лишь пожала плечами. Затем взялась за кожаную сумку и попыталась поднять ее одной рукой.
– Уф!
Сумка оказалась настолько тяжелой, что я едва не потеряла равновесие. Похоже, я взяла слишком много вещей. Отец, стоявший рядом, вздохнул и предложил понести сумку вместо меня. Но я отрицательно покачала головой и с тем же воодушевлением, с каким недавно говорил глава семьи, заявила:
– Теперь я готова увидеться с Пересом, дедушка!
* * *
Хотя я решительно взвалила на плечи собранную сумку, в императорский дворец мы отправились не сразу. Уже в карете между нами состоялся такой разговор:
– Как бы сильно тебе ни хотелось его увидеть, где это видано, чтобы в императорский дворец приезжали в пижаме… – дедушка качал головой, будто не веря своим глазам.
– П-просто я спросонья занялась другими делами… вот и забыла… – мне стало стыдно. Никогда бы не подумала, что буду восторженно кричать о поездке во дворец, одетая в кружевную ночную рубашку. Если бы знала, что со мной случится такой казус, не смеялась бы так уверенно. Глядя в окно, я старалась сохранять спокойный и равнодушный вид.
Солнце еще не взошло – небо и дорога, по которой катила карета, тонули во мраке. Хотя речь шла о выезде главы семьи Ломбарди, наша группа была скромной: лишь одна карета и двое рыцарей Ломбарди следом. Тишину нарушали только стук копыт и громыхание колес. Я оглянулась на дедушку, сидевшего рядом. В слабом свете кареты морщины между его бровями казались глубже обычного.
Еще вчера, во время разговора о Пересе, было видно, что его одолевает множество сомнений. Так что же заставило тебя передумать и отправиться в императорский дворец до восхода солнца? Прямого вопроса задать не могла, но по глубоким морщинам на его лице догадывалась: причина вряд ли была радостной.
Карета мчалась без остановок. Ее не задержали ни при выезде с территории Ломбарди, ни при въезде в ворота имперской столицы через поля. Солдаты, издалека заметив карету, запряженную четверкой лошадей – привилегию главы семьи Ломбарди, – действовали молниеносно. Огромные ворота крепости, которые должны были оставаться закрытыми до рассвета или официального приказа об отмене комендантского часа, легко распахнулись перед гербом семьи Ломбарди. Карета даже не замедлила ход.
Наконец на горизонте возник фасад главного здания. Я немного занервничала: в прошлый раз именно здесь произошел тот неприятный инцидент с проверкой, и вообще императорский дворец остается императорским дворцом, и этим все сказано.
Когда
