дома почти всей семьи не было чем-то из ряда вон выходящим. Брак родителей изначально имел политическую выгоду, со временем они начали испытывать друг к другу тёплые чувства, но на этом всё. Пандея видела у них взаимное уважение, верность и необходимую для воспитания детей привязанность, однако не замечала какой-либо всепоглощающей любви. С годами они всё сильнее сосредотачивались каждый на своей карьере, а после того, как дети повзрослели, и вовсе больше времени проводили вне родных стен. Фива как-то предприняла попытку организовать обязательные совместные ужины по вторникам и пятницам. Пандея скептически фыркнула, услышав об этом в первый раз. Желание систематизировать и упорядочить любовь и семейную жизнь было вполне в духе матери. Живя в Санкт-Данаме, Пандея давно на этих ужинах не была, но догадывалась, что на них всё так же умиротворяюще молчат большую часть времени. Поразительно, но никого особо это молчание и не тяготило. Члены семьи были готовы друг другу помочь при нужде, понимали важность родственных связей, однако в действительности отстранённость и лишь имитация близости – вроде безмолвных ужинов – естественные для семьи Лазарис взаимоотношения.
Поэтому Пандея не удивилась, узнав, что следующим утром Месомена вновь уехала, даже не заглянув к Дее в спальню, хотя Дион наверняка предупредил её о присутствии сестры и брата.
– Дея? – изумился Ник, вскинув взгляд.
Он настолько не ожидал увидеть сестру у подножия главной лестницы, что едва не оступился.
– Ты встала? Так рано? – со странным испугом уточнил Мениск, торопливо преодолевая оставшиеся ступеньки.
Брат растерянно поправил неуложенные волосы. Дея натянуто улыбнулась: давно не видела его таким помятым, похоже, не она одна плохо спала, несмотря на роскошный матрас и слуг, готовых принести всё что нужно по одному только зову.
– Не так уж и рано. Месомена уже ушла. Дион сказал, что на… работу? – Дея с удивлением повторила слово, сомневаясь, что его можно отнести к младшей сестре.
– Стажировку, – поправил Ник и не сдержал смешка. – Кажется, она проходит стажировку в качестве одного из помощников преподавателей изобразительного искусства в академии при храме Мены. Месяц назад она заявила, что ей скучно.
Ладно. Если Дея думала, что «работа» её удивила, то ошиблась. Вот теперь она офигела. Работа от скуки? Звучало почти оскорбительно. Вполне в духе Месомены.
Ник всё прочитал по её лицу.
– Ты знаешь Месомену. Как в голову взбредёт, – развёл руками Ник, тоже не всегда понимая своего близнеца. – Сперва она вообще хотела сразу преподавателем стать, но мама, разумеется, не позволила. У Месомены определённо есть талант, но даже выдающийся художник – не обязательно хороший учитель. Ты поела?
– Да, я ждала тебя, чтобы поехать к маме.
– Хорошо. – Ник засуетился, поправил волосы у зеркала в роскошной оправе и подал какой-то знак слугам.
Дея округлила глаза, когда они принесли его меч. Короткий ксифос – фамильное оружие, которое отец передал Нику два года назад. Насколько Дея знала, он применял свои умения лишь один раз, и то на дружеском поединке с кем-то из молодой аристократии. Ник носил его нечасто. Зачем сейчас… Горло сжало дурное предчувствие: неужели брат боится её настолько, что намерен таскать с собой холодное оружие?
Ник закрепил ремень на груди, вскинул взгляд и замер. Его рот растерянно приоткрылся, он мотнул головой.
– Это не из-за тебя, Дея, – торопливо оправдался он. – Не смотри так. У тебя все опасения на лице написаны. За одну ночь мне не удалось разложить услышанное в голове, но… не знаю. Хоть пока не понимаю, но тебе я доверяю. Даже если передо мной безумная версия моей сестры, я принимаю твоё безумие, а меч на случай неприятностей. В Санкт-Данаме на тебя напали. Кай сказал, что в Палагеде не должно быть проблем, но я предпочту вооружиться.
Пандея лишилась дара речи. Нику пришлось толкать её к выходу, пока она продолжала в немом изумлении таращиться на брата. Дея не была уверена, понимает ли Ник всю серьёзность ситуации или просто жажда приключений внезапно затмила ему сознание. Ник никогда не был бездумным мечтателем, и всё же он как-то быстро встал на её сторону.
– Тебе Кай чем-то угрожал? – полушёпотом уточнила она, когда Ник подвёл её к приготовленным лошадям и поблагодарил слуг.
– Что? Нет!
– Тогда Иво? Он что-то тебе сказал?
– Не особо, – отмахнулся Ник, передав одни поводья Дее, которая с подозрением сузила глаза, но брат забрался в седло, игнорируя. Он не врал, но что-то недоговаривал.
– Поехали, Дея. У мамы лекции после полудня. Не успеем поймать её раньше – и придётся ждать до вечера. Сама знаешь, что занятия из-за нас отменять она не станет.
Пандея, недовольно ворча себе под нос, села на коня. Тяжело было не согласиться. Она сама годы проучилась в академии храма Мены и не получила от матери ни единой поблажки. Когда дело касалось работы, дети уходили на задний план. Так было с самого детства, сейчас и вовсе повезёт, если мама примет их без записи своего секретаря.
На дорогу верхом ушло чуть меньше часа, а наблюдение за знакомой жизнью Пелеса помогло прочистить голову. В отличие от Санкт-Данама здесь погода в конце осени была мягкая, в меру тёплая, прочувствовать приближение холодной зимы можно было только ночью.
Храм Мены лишь в древние времена представлял собой святилище богини. К нынешнему веку он разросся до целого комплекса построек, став больше похожим на университетский городок. Храм, учебные здания, библиотека, парк, места для отдыха, несколько ресторанов. В целом здесь было всё, что могло понадобиться тем, кто пропадал на работе сутками.
Ник показал свой пропуск при входе на территорию, а Пандея с неясной ей самой подозрительностью обвела взглядом знакомые здания и красивые парковые аллеи. По словам Гипноса, академия лишь отчасти была создана для обучения искусству. Невысокая охранная стена начала видеться по-другому. Она была недостаточной для того, чтобы использовать храм в качестве крепости, но при этом в меру высокой, чтобы скрывать происходящее внутри. Да и сам комплекс располагался ближе к окраине. Дее всегда это казалось странным: настолько важное сооружение – и не в центре.
Они привязали лошадей у коновязи и прошли в главное учебное здание. Дее были знакомы каждый коридор, аудитория и поворот, но внезапно она ощутила себя незваной гостьей, вторгшейся на чужую территорию. Пандея намеренно отстранилась, переехав в Санкт-Данам, и теперь чувствовала себя странно, вернувшись по собственной воле.
– Ох, кирий! – воскликнула Юмелия и чуть не выронила стопку бумаг, когда Ник уверенно прошёл мимо.
– Привет, Юмелия. Хороший день, правда? – с преувеличенным весельем воскликнул брат, игнорируя округлившиеся глаза
