внучка совсем на меня не похожа – на ней нет ни единого грязного пятнышка.
Улыбка мгновенно исчезла с лица Лулака. Он произнес предупреждающим тоном:
– Так что не смей липнуть к девочке. Ты не тот, кто ей нужен. Тебе ясно?
Глава Ломбарди вспомнил взгляд Переса, когда тот смотрел на Фирентию. Это был не просто взгляд ребенка, полный дружеской привязанности. Это была искра – та, что со временем разрастется и превратится в раскаленное пламя.
То, что Перес был потомком императора, не имело особого значения. Точнее, для Ломбарди принадлежность к императорской семье была скорее недостатком, чем преимуществом.
Перес не ответил, но Лулаку и не нужен был ответ. С сегодняшнего дня власть над жизнью и смертью принца фактически находилась в его руках. Неважно, щенок он или тигр: если Перес осмелится подойти слишком близко к его внучке, Лулаку достаточно будет лишь потянуть за поводок. Бросив на мальчика последний грозный взгляд, глава Ломбарди повернулся и направился искать внучку.
– Фирентия, ты где? – открыв дверь флигеля, позвал он уже совсем иным, мягким голосом, как будто был совершенно другим человеком.
* * *
Пока Перес и дедушка разговаривали, я решила осмотреть дом. Как и любое здание в императорском дворце, он был велик и просторен – но давно заброшен.
Я осторожно поднялась по каменным ступеням на второй этаж. Местами лестница была сломана, поэтому приходилось ступать с предельной осторожностью. Конечно, здесь не нашлось бы никого, кто вовремя зажег бы огни. На другом конце темного коридора виднелась единственная открытая дверь.
– Нет, вы шутите, наверное… – выдохнула я, открыв дверь в спальню. На мгновение я лишилась дара речи.
Мое предположение о том, что здесь царят беспорядок и грязь – ведь ребенок живет один, без присмотра взрослых, – оказалось полностью ошибочным. А я бы не удивилась, если бы это было так.
Спальня Переса была пуста. В комнате стояла лишь большая кровать, простая мебель, а на столе лежали стопки книг. За исключением старой посуды, расставленной перед камином, в помещении не было никаких следов человеческого присутствия. Не было ни единой вещи, похожей на предмет декора или что-то ценное. Хотя вряд ли в заброшенном здании, где жил один ребенок, могло сохраниться что-то стоящее.
– А… – я замерла, заметив две вещи на краю кровати.
Там лежали деревянный меч и пузырек с лекарством, которое я ему дала. Оба предмета были аккуратно уложены в гнездо из потрепанного одеяла.
В этот момент я услышала голос дедушки:
– Фирентия, ты где?
– Я здесь! – я быстро сбежала вниз по лестнице.
К счастью, Перес выглядел совершенно здоровым, без каких-либо травм. Иного я и не ожидала. Мой дедушка не настолько жестокий человек, чтобы обижать столь несчастного ребенка. Когда я подбежала и встала перед ним, дедушка слегка наклонился, чтобы оказаться на уровне моих глаз, и сказал:
– Твоему дедушке нужно ненадолго отлучиться. Подожди меня здесь. Я оставлю рыцаря снаружи, так что ни о чем не волнуйся.
Рыцарь, чье лицо мне было немного знакомо, слегка поклонился, держа в руке сумку, которую я привезла во дворец.
– Хорошо, дедушка. Возвращайся скорее!
– Ха-ха, ну что за девчушка… – дедушка в последний раз погладил меня по голове и вышел из флигеля.
Без понятия, когда они успели найти нужную дорогу, но снаружи дедушку уже ждала карета Ломбарди. Она помчалась прочь по лесной тропинке, как только он вскочил внутрь.
Я помахала рукой и спросила Переса, стоявшего рядом:
– О чем вы с моим дедушкой говорили?
– Ни о чем особом.
– Вы так долго стояли снаружи. Это было что-то серьезное?
– Я же сказал, ни о чем.
Неужели вы зашли в дом после того, как дедушка тебя отругал? Но, в любом случае, кажется, ничего серьезного не произошло.
Сдерживая любопытство, я протянула руку Пересу. Мальчик пристально посмотрел на меня, словно спрашивая, что я имею в виду.
– Пойдем. Все это я принесла для тебя.
Подниматься по лестнице непросто. Если этот худенький мальчик случайно упадет, он может серьезно травмироваться. С этими мыслями я протянула ему руку, чтобы он держался за нее для подстраховки. Возможно, Перес от природы был медлительным: он медленно моргнул и, словно в замедленной съемке, взялся за мою ладонь. Я крепко ухватила его и первой начала подъем. Я гадала, не неприятно ли ему держаться со мной за руки. Но он молча следовал за мной, шаг за шагом. А когда мы добрались до спальни, Перес сжал мою руку еще крепче.
* * *
Йованес шагал по коридорам императорского дворца с напряженным лицом. Его шаги выдавали нетерпение. Когда он подошел к кабинету, стоявший рядом слуга поспешно открыл дверь. Небо заливало красное сияние восходящего солнца. Лучи лились в кабинет через распахнутые настежь окна, озаряя единственного человека внутри.
– Прошло много времени с нашей последней встречи, ваше величество, – произнес Лулак Ломбарди. Он сидел и пил чай с таким спокойствием, будто находился в собственном доме.
– Что… что вы здесь делаете? – Йованес с трудом сохранял хмурый вид, но голос дрожал. Император кашлянул и поспешно поправился: – Я имею в виду… что за дело заставило вас проделать столь долгий путь?
– Верно. Я проделал долгий путь, – сказал Лулак с улыбкой, от которой вокруг его глаз появились морщинки. – Прошло ведь три года, да?
Глава семьи Ломбарди крайне редко выезжал за пределы своего феода. Для Йованеса это было одновременно и благословением, и источником тревог. Старик знал все о том, что происходило в императорском дворце, но император мало что знал о делах внутри Ломбарди.
– Да, примерно столько времени прошло, – ответил Йованес, вернув самообладание и непринужденно заняв кресло во главе стола.
– Вы сильно возмужали и стали намного серьезнее.
При этих словах густые брови Йованеса дернулись. Его возмущало, что с ним, правителем целой империи, обращаются как с соседским мальчишкой, которого встретили после долгой разлуки.
– Вы даже представить себе не можете, сколько раз этот старик хотел прийти во дворец. Но в нашу последнюю встречу я принял слишком близко к сердцу слова, сказанные вашим величеством. Поэтому каждый раз, оказываясь перед воротами императорского дворца, я снова и снова поворачивал обратно.
– Если бы кто-нибудь услышал ваши слова, то подумал бы, что я преследовал главу семьи Ломбарди, который мне как дядя.
– Кажется, тогда вы сказали: «У меня нет уверенности, что я смогу править этой империей из дворца, куда глава семьи Ломбарди приходит, как будто это его собственный дом. Если вы хотите свергнуть меня с трона, продолжайте появляться на дворянских собраниях».
– Кхм…
Йованесу нечего было
