Нормально. Батюшка приезжал, отпевал покойную, родни видимо-невидимо собралось - словом, похоронили сердешную.
- Повезло. - Он отхлебнул остывшего чаю. - А то по телевизору сейчас показывали, как одну бабку на похоронах инопланетяне прямо из гроба умыкнули.
Клавдия изменилась в лице, но Аристарх, увлеченный разламыванием сушки, ничего не заметил.
- Обстоятельства немного изменились, - заговорила она. - У этой родственницы внучка объявилась, провались под ней земля. Живет в ее квартире, и два головореза с ней всюду ходят. Я там пообщалась с подругами, они говорят, что внучке про истинную ценность тетради ничего не известно, она, наверное, и понятия не имеет, каким сокровищем обладает, иначе давно бы уже продала и за границу уехала. Все родственники словно с ума посходили, каждый планы похищения строит, друг на друга волками смотрят, ни с кем не разговаривают, будто незнакомые.
- Неужто у тебя сразу столько родни объявилось?
- Это не родня, а нахлебники, - жестко проговорила она. - Дармоеды проклятые! Так и норовят на чужую горбушку позариться. Поговаривают, что внучке уже смертный приговор подписали, до завтрашнего утра вряд ли доживет, горемычная.
- Что ж так?
- А ничего. Скоро как навалятся на нее всем скопом - только перья полетят. Страшно сказать, какие деньжищи замешаны. Придется нам планы поменять.
- В каком смысле? - насторожился Аристарх.
- В прямом. Раньше я хотела, чтобы ты просто к ней сходил под видом бабушкиного друга и выпросил тетрадку, а теперь придется напролом идти.
- Это как?
- Вот так. Сейчас отправишься туда с топором, взломаешь дверь, девчонку оглушишь и заберешь тетрадь. Мы не будем валандаться с ней, в отличие от других. Если нас опередят - пиши пропало, наши денежки уплыли.
- А если там, кроме меня, еще кто-то будет? - с испугом пролепетал Аристарх. - Сама ж говоришь, всем скопом навалятся. Еще, гляди, и меня под горячую руку подставишь.
- А ты не суйся, не проверивши. Сначала осмотрись, нет ли кого, а потом уже и действуй. Это наш последний шанс, муженек. Внучка молодая, ее жалеть не за что, а мы с тобой горя хлебнули и должны хоть что-то поиметь в этой жизни.
- А что мне делать, если те два головореза на меня накинутся? - с опаской спросил он, поежившись.
- Не накинутся. Я тебе дам отвар один, он им глаза от тебя отведет. Ты для них невидимым станешь.
- Шутишь? - опешил Аристарх, чувствуя в груди сильное волнение. - Ты прямо как колдунья какая.
- Не говори ерунды! - зашипела ему в глаза Клавдия, и он почувствовал, как его собственная воля покидает его, уступая место чужой, более сильной и властной. - Делай свое дело и помалкивай! Если что-то пойдет не так - убей там всех, но без тетрадки не возвращайся. Так отправляйся немедленно.
Обреченно вздохнув, Аристарх поднялся и покорно поплелся в кладовку за топором.
* * *
Между тем обстановка в доме, где проживала Светка, после похорон стала понемногу меняться. Это нельзя было увидеть или пощупать, можно было только догадаться по некоторым незначительным и пока вполне безобидным признакам. Во-первых, все жители начали явно ощущать чье-то незримое присутствие. Их не покидало чувство, будто кто-то злой и нехороший смотрит им в спину или подсматривает за ними в замочную скважину, они постоянно оборачивались, но находили за спиной лишь пустоту, и больше всего неудобств это доставляло тем, кто в этот момент находился в туалете - людям приходилось каждый раз вскакивать и испуганно натягивать штаны, настолько чувство настороженности было сильным и явственным. Во-вторых, во всех квартирах вдруг начало дурно пахнуть. Нельзя сказать, что пахло уж совсем непереносимо - нет, для привычного ко всему русского человека запах был не самый отвратительный, но все же ощущение испорченного воздуха причиняло некоторое неудобство. Жильцы сбивались с ног в поисках источника вони, обыскивали каждый угол в своих комнатах, переворачивали мебель, но ничего не находили. Сначала многие грешили на помойку в углу двора, мол, запах исходит оттуда, но стоило высунуть нос из дома на улицу, как запах исчезал. Значит, пахло в самой квартире. Признаться соседям в своей беде никто не решался, кому охота быть опозоренными столь постыдным явлением, поэтому каждый переживал свою беду молча. Надо сказать, что пахло не каким-нибудь там сероводородом или паленой проводкой, а самой настоящей тухлой рыбой, такой же душок исходил от селедки, которую продавали по сниженной цене в прошлую пятницу в рыбном магазине на Петровке. Селедку покупали практически все жильцы дома и давно уже съели ее с вареной картошкой, и даже мусорный контейнер после этого дважды вывозили, поэтому появление странного запаха многих приводило в замешательство. Но через час, когда поиски ни к чему не привели и носы стали понемногу привыкать к испорченному воздуху, жильцы смирились.
В-третьих, и это было, пожалуй, самое приятное, У жильцов дома сами собой стали проходить болезни, а поскольку в доме в основном проживали пенсионеры всех возрастов и категорий, то болезней у них было более чем достаточно, и тем очевиднее стало их исчезновение. У людей начали рассасываться застарелые швы и бородавки, как на сеансе Кашпировского, проходил радикулит и остеохондроз, переставало привычно ныть сердце, начинали нормально функционировать почки, печень и желудок, страдающие ранее запорами побежали в аптеку за таблетками от диореи, исчезал насморк, простуда и прочие мелкие недуги. Тетка Зинаида с пятого этажа была нимало удивлена, когда столкнулась в подъезде со спускающимся по лестнице без посторонней помощи дедом Миклухо-Маклаем - так его прозвали за непреходящую страсть к телевизионной передаче "Клуб кинопутешественников", о которой он рассказывал всем подряд еще до того, как его разбил, приковав к постели, паралич. Весело улыбаясь, старик спускался вниз с мусорным ведром в руках и даже что-то напевал при этом.
- Что это с тобой, сосед? - изумленно спросила тетка Зинаида.
- А чего? Мусор вот решил вынести, - он показал ей полное ведро. - А то в квартире вонь стоит - сил нету.
- А как же твой паралич? - напомнила она. - Неужто прошел?
- Как видишь. - Он довольно заулыбался беззубым ртом и вдруг, посерьезнев, резко обернулся, но на лестнице за ним было пусто. - Кто это за мной все время подглядывает, ядри их корень? Целый день таращатся, поганцы.
- Никого там нет, Миклухо-Маклай, - неуверенно проговорила Зинаида, поежившись от
