засунули, а он все равно не сказал, где бабки лежат.
- Конечно, не сказал, - чуть не плача, прохрипел Клещ, - у него этих бабок отродясь не было, как потом выяснилось. Сделай что-нибудь, Гыча, ты же каратист!
-Что я сделаю, если руки связаны, а у них автоматы? Только не вздумай расколоться, а то Светка в астрал отправит.
- Лучше в астрал, чем паяльник в заднице.
- Вставай, герр партизанен! - Ефрейтор пнул Клеща в бок, схватил за воротник и начал поднимать. - Пора на процедуры.
- Мне нельзя - у меня геморрой! - запротестовал тот, пытаясь лягнуть ногой накачанного переростка ефрейтора, к которому присоединился еще один.
- Вот и подлечим заодно, - осклабился штан-дартенфюрер, вставая с дивана. - Кладите его сюда, тут поудобней.
Клеша разложили на диване, ефрейтор сел ему на ноги и начал стягивать с него штаны. Его напарник взял со стула паяльник, растерянно повертел в руках и спросил у командира:
- Я забыл: сначала нужно вставить, а потом включить или включить, а потом вставить?
- Какая разница, идиот! Хотя нет, если сначала включить, то больнее будет. Врубай его в розетку!
Гыча с Зиновием со страхом наблюдали за этими приготовлениями, живо представляя себя на месте несчастного Клеша, и не могли ничем помочь бедняге. А тот лежал, придавленный ефрейтором, с оголенными белыми ягодицами, и тихонько вздыхал, судорожно вздрагивая всем телом.
- Ну что, может, сам скажешь, где тетрадь? - спросил главный фашист, обращаясь к его заднице. - А то сейчас лишим тебя девственности горячим способом. Месяц на очко ходить не сможешь.
- Я бы сказал, - вздохнул Клещ, - но понятия не имею, о чем вы говорите. Дело в том, что я слесарь-водопроводчик, пришел сюда кран починить, а вы меня схватили и какую-то тетрадь требуете.
- Водопроводчик, говоришь? А где же твои инструменты?
Этого Клещ не знал. Он вообще уже плохо соображал, что было вполне естественно в его незавидном положении. Ничего не ответив, он только глубже вздохнул и стал грустно смотреть, как греется, дымя медным жалом, включенный в розетку паяльник в руках молодого неофашиста.
- Инструменты он пропил, - пришел на выручку сердобольный Зиновий. - Молодой еще, неопытный совсем, пива захотелось ему, видите ли, вот он и продал мне свой последний разводной ключ. У, алкоголик!
- А ты кто? - перевел на него взгляд командир.
- Я? Я его напарник, тоже слесарь из ДЭЗа. Мы с ним напарники.
- И где же твои инструменты?
- Как где - в соседней квартире. Мы там обратку сливали, чтобы здесь конденсат спустить.
- Славно поешь, - ухмыльнулся проклятый фашист, ничего не смыслящий, как и сам Зиновий, в устройстве бытового отопления, - только я тебе не верю. У меня есть ваше описание: два молодых бандита и полоумный старик. Вы все трое под него подходите.
- А вот и ошибаетесь, милейший! - обрадовался Зиновий. - Я вовсе не полоумный.
- Да? А мне кажется, только сумасшедший будет молчать, когда его напарнику раскаленный паяльник в задницу суют. Скажи, где тетрадь, и я поверю, что ты не тот, кого я ищу, и отпущу тебя на все четыре стороны, - проговорил хитрый штандартенфюрер.
Зиновий, поставленный в тупик таким раскладом, растерянно захлопал глазами и уже хотел было выложить всю правду, но тут вмешался Гыча:
- Как же он скажет, если он водопроводчик и к этой квартире отношения не имеет?
- А ты кто еще такой?
- Наконец-то сподобились спросить, - проворчал Гыча. - Сначала чуть не убили, а потом спрашивают. Я ихний бригадир. Пришел проверить, как подчиненные работают. У них еще восемнадцать заказов, между прочим, так что давайте, ребята, поиграли в войну - и хватит, нам работать пора. А то если начальник ДЭЗа сюда заявится - нам всем несдобровать.
- Все сказал? - насмешливо спросил командир.
- Вроде все.
- Тогда скажи мне, бригадир, почему ты в одних трусах? Это у вас что, униформа такая?
Гыча, который совсем забыл, что был раздет до трусов, понуро отвел глаза в сторону - на это сказать ему было нечего.
- Вот-вот, молчи и смотри, как пытают твоего подчиненного, - удовлетворенно проговорил фашист. - Приступайте, ефрейтор.
Перехватив у товарища по партии паяльник, ефрейтор занес его над оголенными ягодицами, как кинжал, прицелился, прищурив один глаз, и уже хотел вонзить его по назначению, но тут с потолка раздался хриплый голос:
- Не трогайте его! Я скажу вам, где тетрадь!
Рука ефрейтора замерла на полпути, а командир
начал испуганно озираться по сторонам.
- Что еще за черт? - растерянно пробормотал он, пытаясь понять, откуда донесся голос. - Кто это говорит?
- Ты все равно не поймешь, - сказал голос. - Отпусти парня и получишь тетрадь.
- Да кто это, черт возьми? - истерично взвизгнул фашист, багровея, и направил пистолет на потолок. - Говори, или буду стрелять!
Клещ, не веря своим ушам, тоже таращился на потолок, пытаясь разглядеть того, кто спас его задницу от неминуемых пыток.
- Это наш начальник из ДЭЗа, - сказал Гыча. - Я же предупреждал, что он явится. Теперь всем вам крышка.
- Прекратите делать из меня дурака! - проревел фашист. - Я знаю, у вас тут где-то магнитофон запрятан! Вы специально все так подстроили!
- Сам ты магнитофон! - сердито перебил его голос. - Я, между прочим, известный колдун в шестом поколении, магистр черной магии и профессор оккультных наук, в отличие от тебя, невежды. Я могу передавать свой голос на расстояние при помощи своего астрального двойника, фантома, который сейчас находится рядом с вами, и я все вижу его глазами.
- Вот как? - растерянно проговорил штандартенфюрер, опуская пистолет и глядя на своих застывших в изумлении солдат. - Колдун, значит. Тогда другое дело. И что же ты хочешь?
- Мне тоже нужна эта тетрадь, но я не могу ее взять. Но и физическое насилие я не признаю по убеждению. Потому предлагаю сделку: я говорю вам, где тетрадь, а вы потом отдаете ее мне.
- Я не ослышался: ты хочешь, чтобы я отдал тебе тетрадь просто так? - спросил, поражаясь такой наглости, фашист.
- Все правильно. В противном случае мне придется применить насилие.
- Но ты ведь сам сказал, что насилие не признаешь, - усмехнулся штандартенфюрер.
- Физическое насилие, - уточнил колдун. - Моя
