душа содрогается от боли, когда я вижу, как всякие нравственные уроды вроде тебя измываются с паяльниками в руках над беззащитными людьми. Но зато я не против насилия психологического. Я могу причинить страшную душевную боль тебе и всем твоим близким, сделать так, что ты каждую секунду будешь, например, умирать от беспричинного страха или просто сойдешь с ума и тебя посадят в психушку. Или внушу твоим бойцам, что они все гомики, а ты их общий любовник, и тогда посмотришь, что получится. Я на этом не одну собаку съел, не сомневайся, это моя специализация.
Штандартенфюрер резко изменился в лице и покосился на своих солдат, угрюмо стоявших в стороне с кусками вывороченного паркета в руках. Перспектива стать любовником сразу десятерых молодых и здоровых парней его явно не радовала. Но и остаться без тетради он тоже не мог.
- Слушай, колдун, - наконец заговорил он, нервно дергая щекой, - я не могу отдать тебе эту тетрадь. Меня сюда послали очень влиятельные люди, и они не поймут, если я вернусь к ним ни с чем. Видишь ли, они поддерживают нашу партию материально, мы полностью зависим от их капиталовложений и не хотим остаться на бобах. У нас впереди съезд партии, нам нужны деньги...
- Ну, если для тебя деньги важнее, чем здоровье, то смотри сам. Мое дело предложить. Только потом не обижайся, если съезд пройдет без твоего участия. Считаю до трех и начинаю внушать твоим бойцам. Раз...
- Стой! Я согласен! - в страхе воскликнул фашист, бледнея. - Не надо ничего никому внушать. Они еще молодые, горячие и могут тебя понять неправильно. Говори, где тетрадь и как мне тебе ее отдать. Я все сделаю, и пропади оно пропадом!
- Давно бы так. Только смотри: обманешь - я тебя из-под земли достану и угрозу свою выполню. Для меня не существует преград.
- Я это уже понял.
- Тогда слушай: тетрадь находится в...
Конец его фразы потонул в страшном грохоте взрыва, который раздался в прихожей. Стена напротив входной двери дрогнула, и порядочный ее кусок начал валиться в гостиную прямо на стоящих там неофашистов. Те в страхе бросились врассыпную, под крылышко своего командира. Кругом поднялись клубы пыли, и запахло пороховой гарью. В следующий момент из этой пыли возник майор Российской Армии в камуфляже, весь обвешанный гранатами и перекрещенный портупеей. Кепка его была лихо заломлена на затылок, чудом держась на голове, на груди болтался "АК-47". Вслед за доблестным майором появился солдат с еще дымящимся от выстрела гранатометом "Муха" в руках.
- Ты зачем стрелял, сержант? - удивленно спросил майор. - Дверь же была открыта.
- Привычка, - пожал тот плечами.
За их спинами возникли силуэты других солдат.
- Ура, наши пришли!!! - радостно завопил Зиновий. - Бей проклятых фашистов!
Но майор уже и сам рассмотрел в клубах оседающей пыли подозрительную униформу и людей с немецкими автоматами в руках.
- Это что еще за грязь тут развелась! - рявкнул он, наполняясь благородным гневом и засучивая рукава. - Ну-ка, ребята, покажем фрицам, почем фунт лиха!
- А как же тетрадь? - напомнил ему сержант.
- К черту тетрадь! - рявкнул майор, снимая автомат с груди и откидывая его в сторону. - Родина в опасности! Бей антисемитов!
Неофашисты оказались не трусливого десятка - быстро сгруппировались, выставили перед собой сжатые кулаки, выпятили подбородки - и пошла стенка на стенку. Сошлись не на живот, а на смерть, только мелькали кулаки, сапоги, ботинки. И над всем висел крупнокалиберный мат.
- Развяжи мне руки, Зиновий, - проговорил Гыча , пользуясь тем, что про них все забыли.
Старик шустро размотал проволоку, встав на карачки, они пробрались между дерущимися к лежащему на диване с голой задницей Клещу, распутали бедолаге руки, и вся троица бросилась вон из квартиры, от которой остались одни воспоминания и руины. Зиновий, который так и не застегнул свои штаны и придерживал их руками, вдруг остановился и взмолился:
- Стойте, братцы, я так больше не могу!
- В чем дело? - они удивленно уставились на него, сбавив ход.
- Не могу я так - тетрадь проклятая мешает! - Он сунул руку в брюки и выудил оттуда злосчастную тетрадь. - Берите и несите ее сами - с меня хватит.
Гыча, который все еще был в одних трусах и босиком, взял тетрадь, повертел в руках и сказал:
- Нужно где-то оставить ее, пока нам шею не свернули.
- Только не у меня! - испугался Зиновий. - Не хватало еще, чтобы и мою квартиру разбомбили.
- Постойте, я сейчас, - и Гыча метнулся наверх, туда, где днем прятал невидимого Аристарха.
Еще тогда он заприметил укромное местечко в закутке у входа на чердак. А теперь подумал, что лучшего места для тайника придумать трудно - кому придет в голову искать сокровище прямо в подъезде на лестнице. И он решительно сунул тетрадь, сложив ее пополам, в ручку чердачного люка. Она была почти такого же цвета, как и сам люк, а потому издали
почти незаметна, учитывая же, что ночью вряд ли кому-то захочется лезть на чердак, она могла спокойно лежать до утра.
Избавившись от тетради, гонимые страхом, Светкины помощники выскочили из подъезда в окутанный вечерним мраком двор, но убежать им было не суждено. Ослепленные ярким светом множества автомобильных фар, включившихся одновременно, словно по команде, они остановились. И тут же послышался усиленный громкоговорителем голос:
- Всем оставаться на своих местах! Если есть оружие - немедленно положите его на землю! При малейшей попытке к бегству откроем огонь без предупреждения!
- Это нам? - сипло спросил Клещ, испуганно озираясь. - Гыча, что это за хренотень?
- Понятия не имею. Похоже на ментов.
- Но при чем здесь мы? - возмущенно прошипел Зиновий. - Там, в квартире, понимаешь, целая банда фашиствующих негодяев орудует, а они на нас накинулись! Надо бы им сказать, а?
- Сейчас попробую.
Гыча набрал побольше воздуха в легкие и закричал, прикрывая ладонью глаза от света:
- Эй, что вам нужно? Может, вы нас с кем-то спутали?
- Ни с кем мы вас не спутали, господин особо опасный преступник! - донесся голос из громкоговорителя. - В данный момент вы все объявлены вне закона и есть санкция на ваше физическое уничтожение!
И. Корнилова
- Не слабо, - дрожащим голосом проговорил Клещ.
