для танцев в заполненной гостями комнате оставалось немного — только у самого входа. Туда Цветана Улицкая и повела свою подругу-именинницу.
Звякнули за столом стаканы. Шестой тост я не услышал, если он вообще прозвучал. Поймал на себе хитрый взгляд танцующей Улицкой. Почувствовал толчок в бок — повернулся к Персику.
Персиков хитро улыбнулся и сообщил:
— У Цветки сейчас комната пустует. Люська сейчас с нами. А Верка приедет только в воскресенье. Цветка сейчас свободна. Рассталась со своим парнем. Пользуйся моментом, Сержант.
— Может, и воспользуюсь, — ответил я.
Посмотрел на танцевавших у входа в комнату девчонок и подумал: «Интересно, скрытое задание „Первый секс Максима Клыкова в тысяча девятьсот девяносто пятом году“ существует?»
Глава 9
«…Мне говорят: „Ты сошла с ума!“ — доносился из стоявшего на подоконнике магнитофона голос Ирины Салтыковой. — А я говорю…»
— … Я тебе точно говорю: на четвёрке эта игруха не пойдёт, — твердил сидевший за столом справа от меня Персик. — Это без вариантов. Я смотрел требования…
— Можно же попробовать! — отвечал ему Колян. — Не обязательно брать диск. Купим игруху сначала на дискетах, как обычно…
— Только деньги на ветер спустим! Стопудово! Нужно пентиум с сидиромом брать…
Дроздов и Персиков уже четверть часа обсуждали компьютерные игры и не замечали никого вокруг, даже танцевавших около входа в комнату девчонок. К извивавшимся в танце Люсе и Цветане на «танцплощадке» присоединились две первокурсницы — они кокетливо посматривали на сидевших за столами парней. Парни позвякивали стаканами. Второкурсники увлечённо обсуждали «насущные» темы, усиленно закусывали. Лишь изредка посматривали на танцующих девиц, словно проверяли: те никуда не делись. За окном комнаты ещё не стемнело, но стало мрачно. Солнце спряталось за домами. Поднялся ветер, он раскачивал ветки деревьев.
— Предлагаю тост!.. — сказал временно оставленный подругой без присмотра Гарик.
Он вскинул вверх руку с зажатым в ней гранёным стаканом и провозгласил:
— Ну… за именинницу!
Колян и Персик ударили стаканами о мой стакан.
— За именинницу! — хором откликнулись они.
— Ты представляешь, сколько сейчас стоит пент? — тут же спросил Дроздов.
— Зато на нём всё просто полетит! — ответил Персик. — Это же покупка на перспективу. Ты только подумай…
«…Раз дело касается серых глаз», — завершилась песня Салтыковой. Музыка на секунду смолкла — звучавшие в комнате голоса будто бы сразу стали громче. Но их тут же заглушила новая композиция. Голос Игоря Николаева я узнал. А вот слова песни поначалу показались мне незнакомыми. Я встретился взглядом с глазами Цветаны. Улицкая мне улыбнулась, в танце провела ладонями по своей груди, по животу… Я улыбнулся, потому что услышал слова: «…Выпьем за любовь, как блестят сейчас твои глаза…» Взявший на себя роль тамады Гарик тут же продублировал слова из песни: провозгласил тост «за любовь!»
На этот раз тост поддержали и девчонки. Они покинули танцплощадку (первокурсницы проследовали к столу по примеру второкурсниц), вернулись на свои места — схватились за стаканы. Парни на время позабыли о своих разговорах, забросали девиц комплиментами (некоторые комплименты прозвучали пошловато — сказалось нетрезвое состояние их авторов). С десяток рук вернули на столы опустевшие стаканы и пошарили по столешнице в поисках пачек с сигаретами. Вынул из кармана пачку и Колян. Он решительно указал ею на дверь и предложил Персику продолжить беседу в коридоре.
Люся и Цветана зажали в руках сигареты, словно волшебные палочки. Проследовали за парнями. Улицкая с порога призывно махнула мне рукой, но я её призыв проигнорировал. «…Выпьем за любовь, родная…» — призвал голос Игоря Николаева. Но его слова проигнорили даже оставшиеся за столом первокурсницы. Девчонки набросились на еду — восполняли потраченные за время танцев калории. Я последовал их примеру, хотя салаты в меня уже едва влезали (отъедался впрок). Накладывать в тарелку оливье из пластмассового таза для стирки виделось мне дикостью: но очень забавной дикостью.
Я подчистил содержимое своей тарелки, пробежался по столу взглядом в поисках ещё не отведанных сегодня блюд. Помимо меня за столами остались двое парней и первокурсницы. Парни в красочных выражениях обсуждали новинки кинопроката. При этом они бросали мутноватые взгляды на девчонок. Но первокурсницы этого будто бы не замечали: они шушукались и строили мне глазки. Я тоже рассматривал девиц. Но думал сейчас об Улицкой. Прикидывал, стоило ли задуманное мною мероприятие той энергии, которую я на неё в перспективе потрачу. И нужны ли мне те последствия, к которым оно приведёт.
Спиртное не повлияло на мою оценку ситуации. Зато слова Персика о пустовавшей сейчас комнате Улицкой добавили сложившейся ситуации ясности. Я почти не сомневался, что приглашён на это мероприятие по просьбе (в первую очередь) Цветаны. Улицкая явно заранее распланировала сегодняшний вечер. Я в её планах играл одну из главных ролей. Откровенный наряд, призывные взгляды — всё это было мне хорошо знакомо: девчонки таким образом завлекали меня в свои сети не впервые. Я давно не бежал на подобные призывы сломя голову. Потому что понимал: всё будет, как всегда. Подобные мысли навевали скуку.
«Ужин, шампанское, свечи…» — всплыла в голове строка из песни. Я прикинул, что Улицкая казалась красавицей лишь здесь, в общежитии Московского физико-механического университета. Да и не мне, а неизбалованным женским обществом студентам Горного факультета. По большому же счёту Цветана выглядела очень средне, если и не ниже среднего — в сравнении с теми девчонками, которых я укладывал в постель там, в Питере. «…И нет никакой надежды, что там, под покровом одежды, — прозвучали у меня в голосе слова песни, — меня ожидает какой-нибудь новый секрет…» Вот только на безрыбье, как говорится…
Я усмехнулся и заметил, что в комнату вернулся Персиков.
Персик поспешно подошёл к столу и сказал:
— Сержант, там это… Цветка тебя зовёт.
Я пожал плечами.
— Пусть зовёт.
Персиков склонился над столом и сообщил:
— Сержант, к ней пацаны с пятого курса клеятся. Как бы… с нашими не сцепились.
Я вздохнул, положил на стол вилку. Но тут же ухмыльнулся, потому что сообразил: за подобные задания уже неоднократно получал от игры очки опыта. Я выбрался из-за стола. Неожиданно пошатнулся, но устоял на ногах: положил руку на плечо Персикова. Размял затёкшие от сидения мышцы ног. Почувствовал знакомый прилив бодрости и веселья — отметил, что «Максу больше не наливать». Уже через пару шагов понял: сработала ложная тревога. На ногах я держался уверенно, в глазах не двоилось. Вот
