только улыбка на моём лице застыла чрезмерно весёлая — я заметил её в зеркале, прежде чем вышел в коридор.
Вдохнул скопившийся в воздухе табачный дым. Увидел, что около перил лестницы на третьем этаже собралась компания из двух десятков человек. Она состояла из трёх разных групп. Наибольшей была группа второкурсников. Я заметил макушку Дроздова, платье Улицкой и размахивавшую сигаретой Люсю Кротову. Рядом с Улицкой и Кротовой замерли незнакомые мне молодые мужчины, трое. Я взглянул на парившие у них над головами надписи — по возрасту мужчин определил, что это и были те самые пятикурсники, о которых мне сказал Персик. В стороне от этих групп курил Туча и два парня из первой бригады грузчиков.
Разговор между представителями второго и пятого курса уже звучал в повышенных тонах, когда я подошёл к перилам лестницы. Я невольно отметил, что пятикурсники не выглядели большими и грозными. Но были явно нетрезвыми — это добавило им наглости. Подобная наглость сейчас бурлила и в крови второкурсников. Я заметил, что на острие конфликта выдвинулись Кротова и Улицкая. Особенно подливала масло в огонь конфликта Цветана. Она тыкала дымящейся сигаретой едва ли не в лица старшекурсников, грозно топала каблуками туфель. Будто дразнила тигров… хотя троица пятикурсников тиграми не выглядела.
Я прислушался к словам Цветаны, покачал головой. Почувствовал, что уже не улыбаюсь. Сыпавшая на старшекурсников угрозами и оскорблениями Улицкая сейчас красавицей не выглядела. Я невольно вспомнил, как однажды увидел в ночном клубе «женскую» драку. Те дамочки, рвавшие друг у друга на голове волосы, поначалу тоже вот так же осыпали соперницу словами и разбрасывали брызги слюны. Я скривил губы: брезгливо — не улыбнулся. Вошёл в эпицентр разгоравшегося конфликта, остановился рядом с не умолкавшей Улицкой. Цветана заметила меня — тут же выронила сигарету, скользнула мне за спину, обвила мою талию руками.
— … ец вам, уроды! — заявила она. — Щас вы засунете свои языки себе в задницы! Страшно⁈
Я посмотрел на старшекурсников, отметил: все трое были ниже меня ростом и бойцами не выглядели.
Спросил:
— Что за проблемы, парни?
Заметил, как двое пятикурсников сжали челюсти.
Третий ответил:
— Нормально всё, Сержант. Девочки горячие. Но мы на бабьи крики не реагируем.
— Это где ты здесь баб увидел, ссыкун⁈ — крикнула у меня за спиной Улицкая. — Что, уже хвост поджал⁈ Уже не такой смелый, да⁈
Цветана дёрнулась вперёд, махнула рукой — её накрашенные красным лаком ногти мелькнули в нескольких сантиметрах от лица вовремя отшатнувшегося пятикурсника.
— Ну⁈ — прокричала Улицкая. — Как ты хотел нас поставить⁈ Попробуй! Посмотрим, что у тебя получится! Импотент!
Пятикурсник шумно выдохнул — словно это выпустила пар закипавшая в его теле кровь. Но на оскорбления он не ответил. Щелчком бросил недокуренную сигарету на ступени. Посмотрел мне в глаза.
Туда же взглянули его сокурсники и куривший в трёх шагах у них за спиной Туча.
Я заметил на лице Тучина ухмылку.
Вскинул руки и заявил:
— Всё, парни. Концерт окончен. Расходимся.
— Импотенты! — снова крикнула у меня за спиной Цветана.
Я почувствовал, как её ладони прижались к моему животу, будто прощупывали кубики пресса.
Пятикурсники скрипнули зубами, но промолчали. Развернулись и направились к ведущей на четвёртый этаж лестнице.
— Импоте-енты! — весело прокричала им вслед Улицкая. — Сразу обделались, как только Сержант пришёл! Это вам не девчонкам угрожать! Попробовали бы только рыпнуться! Ссыкуны слабоумные!
Пятикурсники не обернулись, словно не услышали эти крики.
Я проводил их взглядом. Вздохнул. Почувствовал, как девичья грудь прижалась к моей спине. Ощутил, как к моей шее прикоснулись тёплые губы.
Освободился от захвата женских рук, обернулся и сообщил:
— Всё, инцидент исчерпан.
Второкурсники кивнули, затушили сигареты. Один за другим зашагали в сторону комнаты Гарика, откуда доносились звуки музыки. Люся поправила спрятанный под её платьем бюстгальтер и легонько толкнула подругу в спину.
— Цветка, пошли танцевать! — сказала именинница.
Цветана пристально и призывно посмотрела мне в глаза. Привстала на цыпочки и прижала свои губы к моим губам. Я почувствовал касание её языка, тут же ощутил на своём языке привкус помады.
Улицкая хитро улыбнулась и дёрнула меня за руку.
— Давай потанцуем, Максим, — сказала она. — Сейчас поставим медляк. Приятно быть в руках настоящего мужчины.
Я заметил, как Цветана бросила взгляд поверх моего плеча. Она победно ухмыльнулась. Словно фраза о «настоящем мужчине» предназначалась не мне, а курившему у перил Тучину.
— Цветка! — крикнула Кротова. — Я тебя жду! Чего ты там застряла⁈
Люся и Гарик уже подошли к распахнутой двери комнаты.
Улицкая дёрнула меня за руку, но я не сошёл с места.
— Иди, — сказал я, — танцуйте. Мне с парнями поговорить нужно.
Я кивнул в сторону Тучина и представителей первой бригады.
Цветана выпустила мою руку и недовольно фыркнула.
Тут же смягчила реакцию, сказала:
— Подожду тебя в комнате. Не задерживайся, Максим.
Она стрельнула взглядом мимо моего плеча и модельной походкой зашагала к дожидавшейся её у двери подруге: будто манекенщица по подиуму.
Курившие около лестницы студенты-грузчики с интересом понаблюдали за тем, как Цветана повиляла ягодицами. Я подошёл к соратникам по разгрузке вагонов, пожал им руки.
Тучин указал сигаретой вслед Улицкой и сказал:
— Шустрый ты, Сержант. Уже девчонку Студеникина закадрил. Недолго Цветка горевала.
Туча ухмыльнулся и покачал головой.
— В каком смысле? — спросил я.
Обернулся — Улицкая уже вошла в комнату.
Словно не поверил своей догадке, произнёс:
— Подружка Студеникина ведь… Светлана?
— Цветана, — сказал Туча. — Они с Цветкой год были вместе. Только теперь она уже не его девчонка, как я вижу.
Тучин пожал плечами и добавил:
— Студя ведь сам говорил, что они разбежались. Я слышал. Только…
Тучин хмыкнул.
— … На коленях Цветка теперь вряд ли к нему приползёт. Да? Раз у неё появился новый парень.
Он бросил на пол сигарету, наступил на неё ногой.
— Удачи тебе, Сержант, — сказал Туча. — Шустрый ты. Очень шустрый.
Тучин взмахнул рукой и побрёл к своей комнате.
Парни из первой бригады повторили его действия. Я попрощался с ними. Посмотрел себе под ноги на украшенный бычками, пеплом и плевками линолеум.
Брезгливо скривил губы, выругался вслух и пробормотал:
— Да, уж… женщины. Как всегда, впрочем. Но… такой секс нам не нужен.
Поднял глаза на потолок и сказал:
— Я пас, господа… или кто вы там. Так себе и запишите. Меня
