его холуёв я упустил Акопяна, так передо мной ещё зачем-то разыгрывали дурацкую комедию.
Я достаточно повидал на своем веку уголовных авторитетов, внешне абсолютно не схожих между собою. Но всех их объединяла одна яркая черта – мощная харизма, которая ставила их выше всех остальных, заставляла других подчиняться и идти на поводу.
Собеседник строил из себя птицу высокого полёта, кто-то другой мог бы принять его игру за чистую монету, но я практически сразу ощутил фальшь в его словах и поведении.
Да и вряд ли бы Папа побежал смотреть на меня сразу после того, как услышал, пусть даже лестную характеристику обо мне. Наверняка бы стал присматриваться издалека или подослал кого-то. Ну, скажем, как сейчас.
– Потрясающе! – воскликнул я и добавил уже сурово: – Кстати, а Папа хоть в курсе, что ты так бесцеремонно раскидываешься его бабками?
– Что?! – удивлённо вскинулся тот.
Мне надоело с ним возиться, я саданул ему под ребро кулаком.
– Бодров, вы с ума сошли?! – по-бабьи взвизгнул он.
Лицо его приняло густой свекольный цвет.
– Хватит придуряться! – заорал я. – Думаешь, я тебя не раскусил? Фраер ты дешёвый, а не Папа!
– Вы ошибаетесь, Бодров!
– Это ты ошибся! Не на того напал!
Я снова двинул ему, на сей раз в область солнечного сплетения. Понятно, что прессом там и не пахло.
Молодчики, из-за которых удалось удрать Акопяну, сдвинулись с места, вытаскивая ножи. Пришлось их припугнуть.
– А ну – стоять, где стояли! Иначе, я сверну ему шею!
Угроза подействовала. Парни отошли, но ножи не убрали.
Я обыскал типа в дорогом пальто, выудив на свет две интересных бумажки. Первая, подписанная Лосевым, гласила, что предъявитель этого документа гражданин Френкель является внештатным сотрудником ГПУ. На второй стояла подпись Зайцева – прежнего начальника угро Одессы, и она свидетельствовала, что всё тот же гражданин Френкель на сей раз является внештатником губернского уголовного розыска.
– Да ты, Френкель, прямо какой-то многостаночник! – фыркнул я. – Слуга двух, нет – даже трёх господ: Папы, Лосева и Зайцева.
Я скомкал бумажку из ГПУ и засунул ему обратно в карман.
– Это я, так и быть, возвращаю, а это, – я показал на удостоверение внештатного сотрудника угро, – придётся изъять.
– На каком основании? – взвизгнул Френкель.
– Отстали от жизни, гражданин. Начальство в угро сменилось. Теперь вместо Зайцева – товарищ Барышев. Если что – за новым документиком к нему. А у этого вышел срок давности.
Я демонстративно порвал бумагу.
– Но и это ещё не всё, Френкель! Чтобы уже сегодня вечером Акопян был у меня в кабинете и давал показания насчёт Марии Будько. Мне на его экономические преступления плевать, этим другие пусть занимаются. Я расследую убийство и ограбление! Пусть зарубит себе на носу и не боится, что мы навесим на него то, чего он не делал.
Ты меня понял, Френкель, или повторить?
Френкель насуплено молчал, не зная, как вести себя со мной. Чтобы помочь ему определиться, я дал ему хорошего леща, да так, что с типчика упал его модный котелок и свалился в грязную лужу.
– Не надо больше! – испуганно попросил Френкель. – Я всё передам Акопяну.
– Обязательно передай. И не вздумай меня обмануть: я тебя хоть из-под земли достану. И тогда заставлю жрать землю горстями. Веришь мне?
Он закивал.
– Молодца.
– Я… Я могу идти?
– Можешь, – разрешил я.
Когда Френкель отошёл, я снова его окликнул.
– А ну – погодь!
Он замер.
– Насчёт награды за грабителей – предложение в силе?
– В силе, – выдавил из себя Френкель.
– Отлично. Только передай Папе, что ставки повышаются – мне надо не в два, а в три раза больше, чем взяли у Акопяна. И тогда я лично приволоку этих сволочей к Папе. Пусть делает с ними, что хочет.
Глаза Френкеля радостно сверкнули.
– А ты не врёшь, мент?
– Запомни, урка: я за свои слова всегда отвечаю. Усёк?
– Усёк.
– Вот и ладушки. Вали, пока не передумал. И корешей с собой прихвати.
Троица бандитов ушла восвояси. А я, понимая, что больше ничего путного не светит, отправился к себе в угро в тайной надежде, что Савиных повезло больше и он напал на след шайки грабителей.
Хотя… даже если люди Папы ничего о них не знали, вряд ли Роману светит удача, и тогда придётся долго и муторно распутывать весь клубок.
Глава 18
По дороге я мучительно напрягал память, пытаясь сообразить, откуда мне так хорошо известна эта фамилия Френкель. Первые ассоциации были с советским композитором Яном Френкелем, который подарил нам массу прекрасных песен. Да за одних только «Журавлей» он заслужил себе памятник при жизни!
И тут я чуть не хлопнул себя по лбу! И как это я сразу не понял, с кем имею дело?!
У гражданина, выдававшего себя за Папу, было редкое имя – Нафталий. Теперь уже нетрудно догадаться, что я недавно обыскал и частично опустил будущего создателя ГУЛАГа и целого генерал-лейтенанта. Человека с очень богатой биографией.
Более того, про него мне уже рассказывали Трепалов и Осип Шор, когда я с семьёй скрывался в Подмосковье.
Под Френкелем находилась практически вся контрабанда в нэпманской Одессе, ему принадлежала целая флотилия судов самого разного калибра: от пароходов до парусных шхун.
Кстати, немалая часть контрабанды на самом деле изготавливалась здесь же, в городе, а потом перепродавалась через кучу магазинов и лавочек, открытых тем же Френкелем через подставных лиц.
И тем не менее, несмотря на весь размах этого насквозь криминального бизнеса, мои коллеги полагали, что в действительности Френкель – это удачливый коммерсант, фантастически талантливый организатор, но при этом далеко не самостоятельная фигура. За ним определённо кто-то стоял, иначе бы этого авантюриста просто бы сожрали: или свои, которым он насолил немало (причём, я имею в виду не только воровскую братию; к примеру, будучи атеистом, Френкель настроил против себя всех влиятельных раввинов), или органы советской власти.
И скорее всего, тот, кто дёргает Френкеля за ниточки, и есть тот самый Папа. Рискну предположить, это не рядовой смертный, а большой человек с массой возможностей. Быть может, высокопоставленный партийный функционер или силовик нехилого ранга.
Отсюда и вытекает вседозволенность Френкеля.
Правда, потом его всё-таки примут и упекут за решётку.
Любой другой так бы и сгнил в тюрьме, но Нафталий внезапно делает головокружительную карьеру от зэка до генерала, что опять же свидетельствует в пользу моей версии: крыша у Френкеля чуть ли не на всесоюзном уровне.
Страшно подумать, кто он такой – этот Папа…
Глаза боятся, руки делают. Я просто обязан
