к вам благожелательно.
— И на том спасибо… — вздохнула я. — Что же теперь нам делать?
— Подумать. Я не настаиваю на своём предложении, так как понимаю его неприглядную пикантность. Но всё же хотелось бы получить ответ как можно быстрее. Наше время в данном случае измеряется отнюдь не часовыми стрелками, а чьими-то жизнями.
— Понимаю. Но… Вам не кажется, что подобное расследование не должно ограничиваться исключительно нашей группой? Насколько я помню, госпожа Ведовская тонко чувствует смерть.
— Прекрасное наблюдение, — кивнул обер-прокурор. — Беда в том, что все убийства были совершены достаточно давно. Но к последнему я привлёк Татьяну Фёдоровну. К сожалению, безрезультатно. Госпожа Ведовская сразу дала понять, что ничего не видит. Если душа усопшего не рядом, то сложно определить, что произошло. А души и даже тонких намёков на неё около Алексея Рубецкого не наблюдалось. Что говорит в пользу нашей версии о могущественной твари, которая не только выпивает кровь, но и пожирает души.
Так что придётся ловить нашего упыря по старинке: с помощью опросов и умозаключений. И вот когда мы его вычислим, вы должны оказаться рядом, чтобы подтвердить факт наличия беса, захватившего человеческое тело. Промедлим — обязательно сбежит. Потом лови его по всей Российской империи, а то и за границей. А это опять потраченное время и очередные жертвы.
— Жаль. Остальные мои знакомые тоже непригодны?
— Увы. Ни одна из Стражниц. Вроде бы и Дар у каждой особенный есть, а вот тут прореха образовалась.
— Как вы сказали? “Стражницы”? — переспросила я.
— Да, Ирина Петровна. Извините, но вот так вас за глаза называю.
— Спасибо. Звучит.
— Государю тоже понравилось. Гордитесь, у вас ним одинаковые вкусы, — второй раз за время этого тяжёлого разговора Победоносцев слегка растянул губы в улыбке.
— А что? Его Величество вот прямо обо мне знает?
— А вы как думаете? Конечно. Он постоянно интересуется успехами Стражниц. Но имейте в виду, что интерес государя напоминает монету. А у неё, как известно, есть две стороны. Так что я рассчитываю на успех всех ваших начинаний. И на этом, думаю, мы закончим сегодняшний разговор. Давайте его продолжим, когда вы с Юрием Александровичем определитесь, в каком статусе вас примет светское общество. Не смею больше задерживать.
Сказать, что вышли от Победоносцева ошарашенными — это ничего не сказать. И страшное преступление, и почти женитьба… Пусть и фиктивная помолвка, но всё равно от такого поворота сюжета слегка потряхивает, а в голове настоящая каша.
— Что делать будем? — вздохнул ротмистр.
— Не знаю, — призналась я. — Но почему-то думается лучше всего за едой. Приглашаю ко мне на чай.
— В другой бы раз отказался, чтобы не проявлять чрезмерную назойливость частыми визитами. Но в нашей щекотливой ситуации уже, кажется, не до светских приличий. Значит, будем пить чай и думать…
19
Чаепитие “удалось”. Несмотря на замечательные ватрушки, что с утра испекла Анфиса, я не испытывала наслаждения от еды. Молча жевала их и запивала чаем. Напротив меня сидел ротмистр и тоже задумчиво молчал. Лишь на второй чашке чая он наконец-то встрепенулся и проговорил, явно приняв решение.
— Ну а что, Ирина Петровна? Если так разобраться, то парочка из нас по всем статьям гармоничная выходит… Особенно росточком. Вы мне симпатичны. Смею надеяться, что и я у вас антипатии не вызываю. Мысли схожие имеем — оба вольнодумцы в некотором смысле. Служба показала, что неплохо сотрудничаем. Так, чем чёрт не шутит? Может, рискнёте вместе со мной на публике появиться в качестве наречённой? Со своей стороны обещаю галантное поведение без каких-либо действий, порочащих вашу честь.
— А вы сами не боитесь того, что вас, блестящего офицера и дворянина, будут осуждать за связь с… “тамбовской волчицей”? Разорившейся помещицей, не имеющей ни аристократических корней, ни серьёзных связей, ни приданого, наконец.
— И что? Такие мезальянсы не совсем уж и редки. Я же не из рода Великих Князей, поэтому общество посудачит, конечно, но быстро успокоится. К тому же в одном вы не правы: уж связи-то такие имеете, что не каждому даны. Сам обер-прокурор Святейшего синода “сватает”! — усмехнулся Юрий Александрович. — Так что решайтесь, Ирина Петровна, некоторое время побыть моей невестой. Ну а потом, когда всё закончится, прилюдно меня бросите.
— А чего это я сразу? — заинтересовалась я таким поворотом в разговоре.
— Ну… Потому что это будет выглядеть красиво. Бедная провинциалка отвергла ухаживания богатого столичного барона. Прямо история из романа! Сим поступком вы вызовете уважение у некоторой части романтически настроенного светского общества. Ибо не променяли любовь на деньги! Всё на пользу получается.
— А сами станете посмешищем? Нет, Юрий Александрович, губить вашу репутацию я не собираюсь.
— Мою репутацию это нисколько не заденет. Я приму мрачный, ныне модный “байроновский” образ. Что создаст вокруг меня ореол таинственности и всё того же самого романтического флёра. А вот если вас брошу я, то буду выглядеть негодяем по отношению к девушке. Да и вы тоже вместо гордой бессребреницы, предстанете не очень удачливой авантюристкой, у которой не получилось захомутать денежного кавалера.
Так что соглашайтесь на мой вариант. К тому же после расставания мы как истинные благородные люди сохраним хорошие, дружеские отношения… Ведь нужно же как-то оправдать совместное появление в городе по службе? Таким образом наш мнимый разрыв в глазах общественности будет выглядеть “цивилизованным”: без обид и иной вражды. Что тоже будет лишь в плюс для нашей репутации.
— Господин Саблин! — рассмеялась я. — Вы не ротмистр, а настоящий интриган!
— Да, Ирина Петровна. Есть такой грешок, — хулигански подмигнул мне Юрий Александрович, — Тлетворное столичное влияние, так сказать. Каюсь, но ничего с собой поделать не могу.
— Хорошо, — приняв серьёзный вид, кивнула я. — Давайте сыграем в игру Победоносцева. Но меня сейчас больше не она волнует, а то страшное дело, которое нам поручили. Из головы не выходит некоторая абсурдность происходящего. Почему именно знатные дети становятся жертвами? Это же вызывает серьёзный резонанс и обозначивает действия преступника. Не проще ли твари питаться простыми крестьянами?
— А ведь верно, — задумчиво произнёс ротмистр. — Наш бесноватый мог десятками простых людей резать, и никто бы не обратил на это внимание. Подумаешь, крестьянская девка или паренёк погибли? Сколько таких в лесу пропадает, становясь жертвами несчастных случаев или нападения зверья? А сколько утонувших?
Да даже если и найдут!
Столичные пригороды обширны. Никто не сможет связать убийство девки под Стрельней, например, с гибелью паренька неподалёку от Колпино. Но тут погибают наследники серьёзных семей. Преступления бросаются в глаза и привлекают полицию. Если наш разыскиваемый настолько хитёр, что даже на
