время необходимо на подготовку! Или вы собираетесь выставить меня перед своими родителями в не самом лучшем свете?
Хорошо! Сделаю вам одолжение! Надену своё самое старое платье, в котором в Петербург прибыла! Да ещё, чтобы наверняка лицо сажей измажу! Вот в таком виде и явлюсь в гости, шмыгая носом и со словами: “Здрасьте, родители моего фальшивого жениха! Разрешите представиться! Девка Ирка Бесова, но можете звать меня Золушкой ”.
После моей отповеди Юрий Александрович остановился, прислонился к стене, закрыл лицо руками и мелко задрожал.
— Прекратите паясничать! — окончательно разозлилась я. — Как вам не стыдно! Ещё соратником назывались! И перестаньте прятать глаза! Если вы меня не видите, то это совсем не значит, что вас не вижу я! Вот честное слово! Так бы и удавила!
— Прекратите… — всхлипывая, простонал ротмистр, не убирая ладоней. — Прошу… Иначе сейчас на нас все обратят внимание.
— Пускай обращают! И вообще! Оставьте меня в покое! Никуда я с вами не поеду!
Оставив ротмистра дальше дрожать у стены, я вышла из дома Победоносцева во внутренний дворик и быстрым шагом пересекла его. Саблин с красной рожей и слезящимися глазами нагнал меня уже около самой квартиры.
— Ирина Петровна! Постойте! — умоляюще проговорил он. — Вы меня не так поняли.
— И понимать не собираюсь! Пустите меня, ротмистр. Вы хоть и командир, но лестница в парадной крутая. На ней и полковники неудачно спотыкались.
— И всё же, Ирина Петровна, — не отставал этот гад, приняв самый что ни на есть официальный вид. — Позвольте всё же объясниться. Прямо здесь, у вас дома или в ином месте, но вы должны выслушать мои слова. Можете сколь угодно долго возмущаться и фыркать, только у нас с вами есть задание от обер-прокурора. И посещение моей семьи является частью его.
— Ладно. Заходите, — смягчилась я. — Но на чай не рассчитывайте… Я на вас крепко обижена.
Чай всё же ротмистру достался. Впрочем, как и свежие булочки, что с утра испекла Анфиса. Я сильно понервничала, поэтому у меня сразу же разыгрался аппетит. Ну а есть в одно лицо как-то не комильфо.
— Благодарю, — приняв чашку из рук служанки, начал оправдываться Саблин. — Ирина Петровна. Буквально вчера я вам откровенно сказал, что еду в родительский дом договариваться о встрече. Выяснилось, что батюшка завтра отбывает за город в гости к своему старому сослуживцу. Так что, чтобы не откладывать знакомство с вами на неопределённое время, я договорился, что мы явимся сегодня к обеду.
— Допустим, причина весомая, — нехотя кивнула я, резко подобрел от вкусной сдобной булочки. — Но почему об этом раньше нельзя было сказать?
— Потому что я заметил, как вы вчера занервничали при упоминании обер-прокурором о скорой встрече с моими родителями. Да и после тоже были не в самом хорошем расположении духа. Поэтому после недолгих размышлений решил не усугублять ситуацию. Хотелось, чтобы вы явились на сегодняшнюю встречу с Победоносцевым с холодной головой, без душевных терзаний.
Что же касается вашего вида “Золушки”... Ирина Петровна! Новый наряд к столь знаменательному событию вы всё равно не смогли бы пошить. Так?
— Ну… Так. И прикупить тоже.
— Именно. Что же касается всего остального, то вы всегда в прекрасной форме. Понимаю, что вам необходимо какое-то время на приготовления. Но, зная вашу, несвойственную обычным дамам, быстроту в смене гардероба, уверен, что за несколько часов вы полностью подготовитесь. Признаться, даже без всех этих ваших женских ухищрений мне не было бы стыдно прямо сейчас представить вас родителям не только как мнимую, но и как настоящую невесту. По мне, вы… Извините за прямоту, красавица. Эти белила да румяна лишь ухудшат вашу естественную прелесть. Ещё и умница, не теряющаяся в любых сложных ситуациях.
И прошу прощения за свою несдержанность в коридорах дома господина Победоносцева. Но ваше неожиданное сравнение, как по-разному мужчины и женщины готовятся с светским мероприятиям, было очень острым! К тому же я имею хорошее воображение, поэтому живо представил не только вас в образе Золушки, но и лица своих родителей. Ох, сколько же усилий пришлось приложить, чтобы гнедым жеребцом не заржать в стенах дома обер-прокурора, распугивая его слуг, подчинённых и прочих людей. Ведь голосина у меня росточку подстать бывает, когда совсем развеселюсь. Долго бы эхо по коридорам гуляло.
— Это вы от смеха тряслись?
— От него родимого, — кивнул ротмистр. — И поверьте, в этом не было ничего обидного для вас. Более того, с вашего разрешения я использую шутку про портянки в компании своих приятелей. Думаю, её оценят по достоинству. Жаль, всего разговора не передать. Он бы произвёл фурор в модных салонах!
— Ладно, — окончательно смягчилась я. — Если “умница и красавица”, тогда прощены. Можете тоже взять булочку. Они у Анфисы сегодня удались. Заодно расскажите, как вести себя с вашими родителями. Я действительно очень сильно переживаю.
— Благодарю, Ирина Петровна. Но совет могу дать всего лишь один… Будьте сама собой. Вам это к лицу.
— Хорошо, — вздохнула я, понимая, что ценной информацией вряд ли разживусь. — Юрий Александрович, а почему у вас до сих пор нет жены? В чём подвох? Ведь почти все ваши ровесники не только состоят в браке, но и детей имеют давно.
— Не сложилось. — коротко ответил Саблин и добавил, видя, что такое объяснение меня совсем не устраивают. — Меня интересовала служба, а девушек — больше деньги моей семьи, чем я сам. Хотя, конечно, и не меркантильные особы встречались, только как-то не вызывали они у меня душевного трепета. А заключать брак исключительно ради общественного мнения… Увольте.
Я не готов добровольно отправлять себя на пожизненную каторгу. Намного легче терпеть глупые шутки приятелей и упрёки матушки, чем ежедневно возвращаться со службы домой к нелюбимой жене. И давайте больше не будем говорить об этом. Подобные вопросы мне уже давно набили оскомину.
— Давайте, — легко согласилась я. — Ещё булочку?
— Спасибо, Ирина Петровна. Достаточно. И позвольте откланяться. Вам необходимо подготовиться к встрече. К тому же мне тоже нужно… “Перемотать портянки”! — непроизвольно хохотнул ротмистр. — Приеду за вами на карете в половине второго дня.
— Устраивает! И, Юрий Александрович, позвольте вас поблагодарить за участие. Уверена, что сам Победоносцев ни за что бы мне не доверил оружия. Признаться, при встрече с бесноватыми очень хочется ощутить что-нибудь увесистое под рукой. А дубинка мне понравилась.
— Не за что. Обеспечить вашу безопасность — мой долг соратника. Надеюсь, что и револьвер вы тоже оцените. Сдаётся мне, что у вас есть талант к стрельбе.
— Не уверена, — призналась я. — Никогда не привлекали подобные игрушки.
— А дубинки привлекали? — хитро прищурившись,
