спросил Саблин.
— Вообще-то, тоже нет… Ладно. И на револьвер уговорили. Но я вас предупредила!
Три часа прошли в нервных приготовлениях и показались мне длиннее трёх дней. Давно я так внутренне не психовала! Последний раз это было перед финалом того злополучного волейбольного турнира, на котором я порвала “кресты”. Вроде бы деловая встреча намечается, только всё равно ощущение смотрин. И я не хочу, чтобы Юркины родители… Боже! Какой “Юрка”?! Юрий Александрович, и никак иначе! Но всё равно не хочу, чтобы они остались обо мне плохого мнения. Почему-то мне очень важно понравиться им.
Наконец-то прибыл ротмистр. Взяв под руку, проводил до кареты, и мы поехали на эти самые чёртовы смотрины. Несмотря на все попытки Саблина немного развеселить меня, эмоционально я всё больше и больше зажималась. Провалюсь! Точно провалюсь! “Это фиаско, братан! ” Кажется, так говорилось в каком-то фильме или интернет-меме. Уже и не помню в каком, но вот прямо про меня! Точнее, скоро будет про меня…
— Обратите внимание на этот дом, — неожиданно посерьёзнев, произнёс ротмистр. — В нём проживала последняя жертва неуловимого одержимого.
— Дом барона Рубецкого? — моментально переключилась я на рабочий лад. — Быть может, сегодня же и навестим его?
— Нет, Ирина Петровна. Позже. У господина Рубецкого траур и похороны. По слухам, он сейчас настолько подавлен горем, что общение с ним невозможно. Даже если и согласится на разговор, то никких подробностей не расскажет, пока в себя не придёт. Ну а общие моменты мы и без этого знаем. Всё. Приехали.
Наша карета остановилась около парадной явно богатого дома. Поднявшись на второй этаж по лестнице, охраняемой важным, но очень почтительным лакеем, мы оказались около единственной двери. Видимо, весь этаж принадлежит Саблиным. Неплохо устроились! Не хоромы Победоносцева, но с десяток комнат точно имеют.
Миленькая служаночка с вежливой улыбкой помогла мне снять верхнюю уличную одежду. В огромной гостиной нас встретили и родители Юрия Александровича. И мать, и отец достаточно рослые для этого времени. Александр Григорьевич в генеральской форме. Возраст далеко за шестьдесят, но не производил впечатление отставника. Сух, подтянут. Несмотря на обильную седину, имел густые волосы. Лицо волевое и с таким выражением, словно генерал стоит посреди поля боя и собирается отдавать войскам приказ к наступлению. Ростом до сына явно недотягивает, хотя чуток и повыше меня будет.
Матушка Софья Константиновна, слегка полноватая женщина лет пятидесяти и на голову ниже мужа, наоборот, расслаблена и с милой улыбкой на губах. Только вот глаза серьёзные, цепкие. Ощущение, что за несколько секунд рентгеновскими лучами меня насквозь просветила. Бр-р-р… Захотелось сразу спрятаться за широкую спину ротмистра.
После долгих вежливых расшаркиваний мы переместились в столовую. Думала, мне начнут задавать вопросики всякие неуютные, но семейство Саблиных словно забыло, кто я такая, и посвятило весь обед ничего не значащим разговорам, принятым в местном обществе. Почти час переливать из пустого в порожнее — это реально нужно иметь талант и прекрасную выучку! Я уже от тоски готова была взвыть, и в голове включила секундомер, отсчитывающий время, когда можно будет спокойно, без лишних пересудов вежливо откланяться, прекратив эту светскую пытку.
— Сын, — неожиданно предложил ротмистру Александр Григорьевич. — Позволь, я тебя украду на пару минут? Есть одно неотложное дело, которое хотел бы с тобой обсудить в своём кабинете. Думаю, наши милые дамы не обидятся на это.
— Да-да, мужчины, идите, — всё так же продолжая мило улыбаться, с готовностью поддержала мужа Софья Константиновна. — У вас же постоянно какие-то свои дела. Понимаю… Ну а мы с Ириной Петровной без вас скучать не будем. Правда, дорогая?
— Правда, — со вздохом согласилась я. — Тем более, в вашем обществе, Софья Константиновна, мне действительно очень интересно.
Ну вот и началось, ради чего я сюда припёрлась! Кажется, мнимые смотрины сейчас перейдут в настоящий допрос…
21
— Ирина Петровна, — резко посерьёзнев, проговорила госпожа Саблина, как только мы остались вдвоём. — Давайте без обиняков… Можете сколь угодно прикидываться невинной овечкой, но некоторые вещи я хорошо чувствую. Во-первых, никакая вы не тамбовская помещица. У меня была хорошая знакомая из тех краёв, так что говорок её я прекрасно изучила. Да и манеры тоже.
Во-вторых, ваши движения резки, порывисты. Словно у военного, а не благовоспитанной барышни. Понимаю, что вы имеете некоторое сотрудничество с господином Победоносцевым. Благородное дело, но требует определённого склада ума и толику авантюризма. Только вот я практически не знаю девушек, что могут так быстро согласиться на мнимую помолвку в ущерб своей репутации.
К тому же вы легко заявились к нам в гости, при этом абсолютно не испытывая ни тени смущения. Такое поведение характерно больше для… Для дам не сильно обременённых моралью. Уж извините меня за прямоту. Мне кажется, что вы имеете какие-то свои планы на моего сына, ловко используя заботы обер-прокурора, как прикрытие.
— Без обиняков? Хорошо, Софья Константиновна, — усмехнулась я, наконец-то почувствовав хоть какую-то конкретику, без всей этой великосветской мишуры. — Тогда отвечу просто… Вас это не касается. Если есть сомнения, обращайтесь к Константину Петровичу Победоносцеву. Я же не уполномочена вести подобные беседы.
И странно, что меня упрекает женщина, сама настоявшая на знакомстве и пригласившая в свой дом. Я к вам точно не напрашивалась. К тому же если вы считаете меня девицей лёгкого поведения, то задумайтесь и о своём поведении. Как оно выглядит с моей стороны? Мать сидит и размышляет о том, стоит ли выставлять собственного сына в роли клоуна в пьесе с фальшивым обручением. Ищите ту самую точку соприкосновения между вашими моральными принципами и долгом перед Российской империей? Пытаетесь оправдать себя?
Про вашего сына же скажу следующее. Юрий Александрович — прекрасный командир и неординарный человек. Дружбу с ним я ценю. И если вы примете жёсткую позицию, запретив весь этот фарс, то ради бога. Значит, мы найдём иные способы вести наши дела. И в них ваше мнение никак не будет учитываться.
— Неожиданно, — отчего-то с довольным видом улыбнулась Саблина. — Теперь я вижу вас настоящую. Не оправдываетесь, не жеманничаете, а сразу идёте в атаку. Чрезмерная прямота вам больше к лицу, хотя она и осуждается обществом. Пожалуй, вы, действительно, не из тех мошенниц, пытающихся по случаю заполучить себе хорошую партию.
Но всё равно у меня есть некоторые сомнения… Ирина Петровна, дело в том, что Юрий, давно и бесповоротно разочарован в женщинах. Восемь лет назад с ним случилась прескверная ситуация. Сын влюбился в некую графиню Зельцер. О! Это была такая страсть! Дело уже шло к помолвке…
